Аристарх Павлович потер переносицу, помолчал, а потом кивнул.

— Ты прав, Олег… Элор…

— Будет лучше, если останется Олег. Я ведь не шутил, что, если моя тайна всплывёт, может последовать самая жестокая реакция.

— Хорошо, — снова кивнул он, заторможенно и дергано. — Ты прав. Я пока с трудом могу осознать тобой рассказанное. Но если тебя убили мертвые, а души они забирают…

— То как я оказался здесь? — закончил я мысль. — Очень хороший вопрос. Сам не знаю.

— Как так?

— Аристарх Павлович. Ещё раз. У меня нет всех ответов, — повторил я. — Я был убежден, что, проиграв, буду, как и все, обречен на бесконечные страдания. А потом раз, и оказался в животе беременной женщины. Поверьте, я и сам бы очень хотел получить многие ответы.

— Но, если ты не попал в чрево бога смерти, как ты говоришь… — задумался он. — Это ведь доказательство, что и другие могли не попасть, так? Может, всё это ошибочно? — покрутил он рукой, выражая сомнения.

— Если так, я первый порадуюсь.

Вопрос он и правда хороший задал. Потому что доказательств того, что бог смерти существует, что он действительно пожирает души, у меня нет. Единственное, на что я опираюсь — это на слова жрецов и мудрецов. Могло ли это быть обманом?

Наверное, да. Но в чем тогда мотив обманывать всех нас? Да и я собственными глазами видел бесконечные армии мертвых.

— Одно могу сказать точно, Аристарх Павлович. Если насчёт душ — я доказать не могу, то… То, что мой мир был уничтожен, люди перебиты и обращены в нежить, а плодородные земли превратились в безжизненные пустоши — факт. Сам лично, глазами видел. Не весь мир, конечно. Но достаточно, чтобы в этом не сомневаться. Да и с других, соседних земель к нам прибывали, рассказывали, что у них та же беда.

— Мне это всё нужно обдумать, — резюмировал Аристарх Павлович.

— Да я вас не тороплю. Главное — бдительности не теряйте. И глупостей не делайте.

— По тому, как влипать в неприятности, ты у нас мастер, — хохотнул Аристарх Павлович.

Нервно как-то. Отчего сам смутился.

Проговорили мы с час где-то. Вернулись в лечебницу. Разговоры по душам — это важно, конечно, но и работу никто не отменял. Аристарх Павлович чем-то своим ушёл заниматься. А я — своим.

После разговора я чувствовал себя амбивалентно. С одной стороны — облегчение испытал. Сам не ожидал, что настолько легче станет, когда раскроюсь и тем грузом, что на моих плечах повис, поделюсь. С другой стороны — мне было стыдно. Аристарх Павлович хороший человек, а я ему, считай, жизнь испортил.

Ну как испортил. Считай, сообщил о смертельной болезни, которую нельзя вылечить. Вопрос, стоило ли об этом сообщать, остаётся открытым. Это и малодушие, и вынужденная необходимость — мне позарез нужны союзники.