А вот второй неожиданностью стало то, что здесь был новый участник, выступающий на нашей стороне. Его фигура мельтешила с другого края от меня. Этот человек был в черном костюме, в маске, лица я не увидел и сражался мечом, используя довольно чистое Масло. И бился он сразу против четверых.

Всё бы ничего, но откуда-то сверху, разбив окно, прыгнул ещё один мертвец, и стало понятно, что главная тварь привела с собой полноценный отряд, понимая, что его пригласили в ловушку. Следом ещё несколько тварей появилось, забегая под крышу здания.

Вот и отсиделся в сторонке. Вот и обошлось без ранений.

Меня заметили, и новые мертвецы бросились в атаку. Отведя меч, второй рукой достал из кармана пару шипов и метнул, разгоняя. Двух тварей сбило, они споткнулись, замедлились. Подскочив к первому, увернулся от неуклюжего взмаха когтей и рубанул по шее. Пнул ногой в бок, откинул и встретил второго мертвеца.

Тот уже оправился, накинулся на меня и получил пылающую Кровь в лицо. Мертвеца ошпарило, он потерял на несколько мгновений зрение, чего мне хватило. Подшагнув, взмахнул мечом и отрубил кисть. Увернувшись от попытки напрыгнуть на меня и вцепиться зубами, ударил по спине. Тварь выгнуло, и я пронзил ей сердце.

Ещё одна порция силы перетекла ко мне.

За это время неизвестный союзник также прикончил двух мертвых и собирался разделаться с третьим. Эдуард Олегович, вот же, опять валялся на земле, неизвестно, живой или нет. Костя ещё держался, но его сейчас тоже разорвут.

Старик и Альберт — они ушли в глухую оборону.

А я ведь говорил, что против нежити грязное Масло — ничто.

Правда, говорил не им.

Бросившись вперед, я на ходу сначала метнул ещё один шип, чтобы помочь неизвестному. Сбил мертвеца, который хотел ему на спину наброситься. Этот тип заметил, отпрыгнул, увернулся и точным движением прикончил тварь. Теперь осталось ему ещё с одним разобраться, и всё.

Помочь бы и вместе на главаря напасть, но…

Остатки свободных сил, которых уже совсем немного оставалось, я влил в меч. Сейчас мне от оружия максимум потребуется.

Гребаный лич не подвел.

Меня заметил, рукой махнул, и из его щита черные ленты выскочили, набросились, подобно яростным змеям.

Взмах, взмах, взмах, взмах…

Я притормозил, остановился метрах в пяти от лича. Закрутил меч, рубя то, что на меня набрасывалось. По-простому этот прием назывался мельница. В высшей своей форме — абсолютная защита меча. Я не давал лентам коснуться меня.

Взмах, взмах, взмах, взмах.

То, что отрубал — рассыпалось. Личу пришлось отвлечься, переключить часть контроля на меня. Ещё и силу сливать. Чем Костя и воспользовался. Я не заметил, как он это сделал. Ощутил лишь итог, когда ленты в разнос пошли и лич открылся. У него из груди мой кинжал торчал.