Я оделся. Мне вернули паспорт, остальное обещали вернуть, если я вернусь. Дежурный позволил себе ухмыльнуться, и я понял, что это у них такой специфический юмор. Проводили по коридору до крайней, тоже стальной, двери, за которой оказалась большая приёмная с секретарём — мужского пола. Он ещё раз погладил меня со всех сторон и приоткрыл дверь.

— Входите, — сказал он.

Я вошёл в помещение с окнами, закрытыми изнутри стальными ставнями.

— Вот дурдом, — подумал я. — Шепеткова отдыхает.

— Вижу, удивлены такой безопасностью, — сказал Полубояринов, улыбаясь. — Берите на вооружение. Ваш ЧОП можно взять штурмом за пять секунд. Не успеют оружейку открыть.

— Да-да… Вполне возможно. Но зачем же гостей так тщательно обыскивать? Это, кхм, как-то, кхм, унижает.

— Гостей мы не обыскиваем, — снова улыбнувшись, проговорил Полубояринов. — А тех кто пришёл с неожиданным визитом, не грех и прощупать.

— А-а-а… Не званный гость хуже татарина⁈ — усмехнулся и я. — Ну-ну! Вы такого принципа придерживаетесь?

— Однозначно! — кивнул головой мой собеседник.

Все остальные присутствующие в этом помещении, а их было четверо, просто разглядывали меня, как некое диковинное животное в зоопарке.

— Так, зачем же вы пришли, Михаил Васильевич?

— Я пришёл спросить вас, зачем вы устроили на меня покушение?

У Полубояринова даже приоткрылся рот, а брови полезли наверх.

— Почему вы считаете, что это мы? — спросил он.

— Я не считаю, я точно знаю, что это устроили вы, Владимир Иванович. И даже знаю по чьей просьбе. У нас тоже все ходы записаны. И чужие тоже. Причём записаны так, что мы их можем предъявить в компетентные органы.

Полубояринов посмотрел на меня пренебрежительно. Другие четверо никакого интереса к моим словам не проявили.

— Во-первых, — сказал Полубояринов, — никакого покушения мы не организовывали, а во-вторых, — если бы вы действительно знали, кто стоит за «системой», сидели бы засунув язык в задницу. Так как то, что делаем мы, дело государственной важности. А то, что делаете вы и ваши отставные друзья — самодеятельность. А если станете распространятся о том, что я вам сейчас сказал, никакая мнимая гэбэшная крыша вам не поможет. Нет сейчас реальных рычагов ни у Григорьева, ни у Дроздова.

— Попал я из нашей больницы прямиком в центр регенерации, который нахоится в Соединённых Штатах в городе Дейтоне. Это тоже дело государственной важности?

Полубояринов вздрогнул и нахмурился.

— А ведь действительно! Как ты оттуда выбрался?

— А нет теперь этого центра по исследованию регенерации. За сколько вы меня продали американцам, Владимир Иванович? Государственно важности вы человечище…