Ко мне тоже приходили бандиты. От Миши Била приходил сам Костя Воронов. Но я сказал, что целителей грех облагать данью особенно тех, кто лечит не скальпелем а силой мысли.

— Вот у тебя, Константин, большие проблемы с желудком. Пока это не проявлялось, но зреет большая язва и ты скоро ко мне придёшь, если хочешь жить. Прямо завтра и придёшь.

Ворон посмотрел на меня настороженно, но скептически, примеряясь, сразу пресануть, или потом. Но я скрутил им «агрессию» напрочь.

— И вы, ребятки, придёте, — сказал я Костиным подобревшим «ребяткам».

И Константину, и ребяткам было едва ли по двадцать лет, но уже при деле, да.

— Самое плохое в общении с такими целителями, как я, это то, что если со мной вдруг что-то случится, вы сгорите в два счёта. И сейчас вы будете защищать меня со страшной силой. И вы Константин, и ваши ребята.

— Ну-ну, — сказал Костя Ворон, и пришёл-таки ко мне назавтра. Пришёл скрюченный и зелёный. И ребятки его пришли.

— Вылечить такую болячку очень трудно, — жестоко сказал я. — Не труднее, конечно чем язву толстой кишки. Там вообще беда. Тут хоть есть нельзя, а там срать не можешь. И кровь хлещет, как из… Ну, вы понимаете, Константин, что я имею ввиду. Жуткие боли. Походить ко мне вам придётся с недельку. Но уже сейчас станет легче.

И им стало легче, да. А через дня три вообще полегчало, но до конца недели они доходили. Потом ко мне пришёл сам Миша Билл. Зашёл о дин, спросил не обижает ли меня никто. Его это район, дескать. За всех радеет и отвечает.

— Так кто же разумный «целителя» обидит? — удивился я. — Это же, как себе в ногу стрельнуть. Или в голову. Смерть после моей смерти обязательно найдёт «героя». У нас с ней договор.

— Даже так? — вскинул брови Миша. — Так вы, действительно, целитель? Или гипнотизёр?

— Про гипноз я слышал, но не видел. Но я исцеляю, да. Вон ваших ребят исцелил.

— Здоровы они были до прихода к вам, — хмыкнув, сказал Миша.

— Это им так казалось. Вот и у вас имеются проблемы, Михаил. Не очень серьёзные, но проблемы.

— Какие?

— Вас убьют, Михаил Костюков. Или, скорее так… Вы с двадцатого апреля девяносто четвёртого года будете считаться без вести пропавшим. Вас и вашего подручного похитят вместе с деньгами общака. Труп подручного найдут. Вас нет.

— Вы откуда-то знаете мою фамилию. Откуда?

— Мне кое-что видно в будущем. Не всё. Кое-что.

Миша Билл с прищуром посмотрел на меня.

— И кто меня похитит? Что за подручный?

— На первый вопрос у меня ответа нет, а подручный — Матёрый кличка. Зарежут его.

— В девяносто четвёртом? — хмыкнул Билл. — Я думал раньше.