Пока меня одевали, все у них выспросила. Повелитель не возвращался, он, как и все, сражается. Новостей о нем нет, а вот о раненых и погибших вести приходят постоянно. Кагарцы напали сразу с нескольких сторон: на шахты таринов, о которых давно уже мечтают, на несколько деревень, и на три приграничных города. Поэтому число пострадавших все растет и растет.

После услышанного даарость во мне прям разбушевалась, просясь наружу, чтобы помочь. На завтраке я поделилась своими мыслями с Никой, отправив остальных из комнаты.

- Я тут пытаюсь разобраться с вашими таринами, - начала я.

- А что с ними? – не поняла она.

- Шиан сказал, что может из них черпать ману.

- Ага, - Ника кивнула.

- Я ведь тоже так могу?

- Да.

- Ясно. А как вы заряжаете их своей силой? Вот, к примеру, огонь?

- Просто отдаем, - ответила она. – А сколько, зависит от нужды. Какие-то просто греют, какие-то горят. Опять же интенсивность. Когда мана в них заканчивается, то использованные камни относим в сам источник маны, чтобы они снова зарядились, и заменяем их другими.

- Безотходное производство, - задумчиво сказала я.

Вспомнила как мы тогда камни в люстре меняли. Получается, если я отдам свою силу одному камню, а из другого возьму ману, то могу наделать очень много лечебных таринов, и при этом моя личная сила никуда не денется. Самая настоящая нескончаемая батарейка.

После завтрака решила сразу же это проверить, но нас задержала Орэя. Она со слезами на глазах забежала ко мне в комнату и с криком раненой птицы бросилась в мои объятья. От того горя, что запечатлелось на ее лице, и мне поплохело. Неужели?

- Орэя? – тихо позвала я.

Слезы и сопли в мой живот.

- Орэя, что случилось?

- Папа…, - сквозь рев. – Папа…

У меня сердце в пятки провалилось.

- Госпож…, - в комнату вошла Пира, и, увидев нас, резко замолчала.

- Пира, - испуганно сказала я. – Что с Шианом?

Она продолжала молчать. В комнате лишь маленькая девочка надрывно плакала. Минуты наверно через две Пира ожила. Склонила голову и поклонилась мне.

- Повелительница, - тихо произнесла гувернантка.

А точно, узоры.

- Пира, к черту все. Что с Шианом?

- Мне это неизвестно, - ответила она.

- Почему тогда Орэя плачет?

- Она узнала, что на нас напали, и что повелитель уехал сражаться, - и уже себе под нос. – Язык бы прижечь той болтливой служанке.

Меня немного отпустило. Чуток совсем. Выходит никто еще ничего не знает. Это обнадеживает.

- Орэя, - я присела на корточки, чтобы посмотреть в заплаканное лицо ребенка. – Не надо плакать.

- Но папа…, - она шмыгнула носом.

- С ним все будет хорошо, - сказала я, вытирая руками слезы с ее щек, и сама пытаясь в это поверить. – Ты же знаешь, что он сильный.