— Откуда же мне знать? — удивилась экономка. — Она ведь к барыне приходила, а не ко мне. Посидела маленько да ушла.
— Во сколько это было?
— Не помню. Около шести, должно быть.
— А вы точно видели, что она ушла?
— Точно-точно. Я и дверь за ней запирала.
Мы снова переглянулись.
— Что ж, подождём барыню, — решил Ловчинский.
— Извольте. Проходите в гостиную.
Экономка провела нас в большую, но неопрятную, пыльную комнату. Зимние рамы из окон ещё не вынули. Стёкла были грязными, а воздух в помещении затхлым.
— Обождите барыню, я пока чай соберу.
Экономка вышла. Она хотела прикрыть за собой дверь, но Ловчинский не позволил.
— Следи за коридором, — бросил он мне, — чтобы Морозову не упустить, когда вернётся. А я по комнатам пройдусь. Вдруг Морозова амулеты мастерит прямо здесь, в доме? А может, и Машу здесь держит. Тогда нам боярыню и раскалывать не надо будет, сразу с поличным возьмём.
Ловчинский дождался, пока экономка скроется в кухне, и приступил к обходу комнат. А я встал так, чтобы просматривать коридор. Заодно поглядывал в окно — чтобы заметить Морозову сразу, как только она покажется на улице.
Присутствия Захребетника внутри я не ощущал — он, как и Ловчинский, отправился обследовать дом. И в этом деле я скорее поставил бы на него, чем на Ловчинского: Захребетник чувствовал магию даже сквозь стены.
Хотя, конечно, вряд ли Морозова мастерила амулеты прямо у себя в спальне или кабинете покойного мужа. Лично я выбрал бы для этого какое-нибудь более укромное помещение. И для содержания Норд, кстати говоря, тоже…
Я смотрел то на улицу, то в коридор.
В доме было тихо. Ловчинский перемещался по комнатам, не издавая ни звука, Захребетник был и подавно не виден и не слышен. Экономка тоже, уйдя на кухню, будто в воду канула.
Тишина как будто давила на уши. Какое-то соображение не давало мне покоя.
Что-то мы упускаем. Но что?
И вдруг меня осенило. Я бросился в кухню.
Глава 32 Пять государей
Вбежав в кухню, я выругался. Никакой «экономки» там не было.
Дверь чёрного хода оказалась заперта снаружи, да ещё, судя по всему, закрыта на засов.
— Володя! — заорал я. — За мной!
Дожидаться ответа Ловчинского я не стал. Выбил дверь магическим ударом и выскочил в переулок.
Он оказался узким, замусоренным, прохожих там не было. Только ехал не спеша ломовой извозчик на гружённой дровами телеге.
Извозчик появился в переулке явно позже, чем вышла Морозова, увидеть её он не мог, и его я ни о чём не спрашивал. Я перебежал дорогу, бросившись к зеленной лавке напротив.
Краснолицая женщина в фартуке поверх душегрейки, раскладывающая на прилавке пучки петрушки, посмотрела на меня удивлённо.