— Выбирай, — она махнула рукой и отошла в сторону.

На пару минут я завис, но сразу же повернулся к Дзянь.

— К сожалению, я не сведущ в холодном оружии, прошу вашей помощи, — я ещё раз поклонился.

— Хо-хо, — рассмеялась женщина. — Подставил ты меня Сато, ох как подставил, — непонятно произнесла она, а я немного напрягся.

— Я хотела сама подарить Керо что-то из своих поделок, но так уж и быть, помогу тебе.

— Вы кузнец? — удивлённо произнёс я.

— Кузнец, хоть это и прерогатива мужчин, но, что поделать, если у моего отца были только дочки? — усмехнулась она.

— Вы Дзянь Линьсян?! — у меня даже челюсть немного вниз отъехала.

— Умный мальчик и начитанный мальчик, — улыбнулась она. — Подожди меня здесь, сейчас я вынесу кое-что.

Я в прострации кивнул головой и сел на диван, благо, что тут можно было присесть. Семья Линьсян или божественные кузнецы. Я о них читал, так как на тот момент валялся после пожара и времени у меня на тот момент было очень много.

Японская семья, которая выбрала семейной бизнес в виде ковки холодного оружия. Причём это случилось почти полторы тысячи лет назад. Все время опыт передавался от старшего младшему, причём, ни взирая на половую принадлежность поколения. Их семья, скорее клан, насчитывает больше тысячи человек по всему миру. Они куда круче, чем Масамунэ и Мурамаса, а всё потому, что их стихии «заточены» не под боевые техники, а под мирные. Судя по тому, что я узнал, симбиотам вообще плевать, чем занимается их носитель, хоть цветочки поливает, хоть сражается. Ну и ещё они знамениты тем, что они не лезут в дебри политики и для них открыты двери во все страны. А все потому, что в этом мире холодное оружие ценится и ценится не как антиквариат.

Я тогда изучил их историю, зацепившись за оговорку «божественное», так как у самого ходили мысли о том, что меня сюда закинул какой-то бог. Короче эта семья очень и очень влиятельна, и, кстати, не такая уж слабая, учитывая, что за продукцию они делают. Вот только какого хрена они на каких-то задворках? Они ведь явно могут попросить место даже возле имперского дворца, и, уверен, им выделят это самое место.

— Мы не хотим огласки и не любим толпы, — раздался голос, черт я что-то слишком в мысли ушёл.

— Хм…, — неужели опять какие-то пророки как моя девушка?

— У тебя на лице все было написано, а мне уже много лет, — улыбнулась Дзянь. — Вот держи, подарок, — мне протянули завёрнутый в шелковистую ткань, длинный предмет.

— Сколько с меня? — деловито произнёс я, даже не пытаясь развернуть.

— Сто тысяч, — улыбнулась она.

— Отлично! А можно ещё посмотреть?