— Три лучших практика для турнира, исключая наследников и подарок наследнику Ареса.

— Скукота. Займешься?

— Да, отец.

Афины. Дворец Мудрости.

Орест Глаука ходил из стороны в сторону, сложив руки за спиной. Перед ним сидел его лучший друг и советник Клиний. Он наблюдал, как глава дома Афины был очень недоволен.

— И что это значит? Наше мнение не учитывается? Почему Астеры вновь идут на поводу у Спартанцев? Мы ведь уже все спланировали. Зажать Коринф в тиски и подавить.

— Возможно Агатон желает провести это мероприятие меньшими потерями. К тому же, Сагона женится.

— Женитьба — это лишь предлог. Я поставлю вопрос перед кланом Зевса, и если ответ мне не понравится, то им не видать поддержки Афин. — Мужчина поправил свой синий хитон и перевел взгляд на юную девушку.

Ее лицо было столь очаровательным, что она спокойно могла бы посоревноваться в красоте с наследницей клана Афродиты. И для некоторых она безусловно оказалась бы победительницей. Тонкие и изящные черты лица подчеркивались золотистого цвета волосами. А голубые, словно самое чистое небо, глаза отражали глубокую мудрость.

— Нужно избрать трех лучших практиков. И пошли за Антеем. Я хочу, чтобы глава клана Фемиды отправился со мной, думаю он хотел бы сопровождать свою дочь перед свадьбой. И да, подготовься. Хоть наследники и не заявлены, думаю до этого в любом случае дойдет. Я надеюсь на тебя, София.

Девушка медленно кивнула и молча удалилась.

Эфес. Дворец Охоты.

Киннет барабанил пальцами по столу, откинувшись на своем кресле и глядя куда-то в потолок. Мантикор был разочарован.

— И чего им на месте не сидится. То власть, то земля. Всего пять поколений назад наши предки договорились жить в мире и вот опять.

— Ты же знаешь, отец, клан Посейдона всегда был охочим до власти, ну а клан Зевса на любой вздох в их сторону спускает на них своих Спартанских псов.

Юноша не сводил взгляда с отца. Он был одним из самых талантливых практиков Греции, лишь на одну стадию уступая наследникам Посейдона и Ареса, о наследнике Зевса говорить не приходилось, тот был вне досягаемости. Его назвали в честь богини, которая в далеком прошлом позволила им прикоснуться к Дару. Артемис Мантикор.

Как и его отец Киннет, он разделял философию пацифизма. И нет, они не отрицали насилие, вполне могли ответить на него должным образом. Но они отрицали войны в любом их проявлении.

— Нам нужно сделать все, что в наших силах, чтобы не допустить столкновения. Я хочу, чтобы мир оставался таким, какой он есть.

— Но все же, клан Зевса не пошел в прямое столкновение, а значит, надеется на малую кровь.