Проще говоря, раскрытие имени Джиёна делает невозможным его последующую секретную деятельность, то же может касаться и его сотрудников. Понятно, что можно сменить имя, создать новую биографию, но работать в Сеуле над делами, связанными с правительством, они больше не смогут.
И сейчас этот процесс рассекречивания максимально затягивают, давая Джиёну и его людям еще немного поработать. Уже, правда, не так активно: полная секретность нарушена.
То, что Дан приезжал в военную прокуратуру, быстро стало главной темой для обсуждения прессы на ближайшие пару дней. Обвинять его в чем-то официальные СМИ не рискнули — замечание адвоката Дана никто не забыл. Но с обвинениями прекрасно справлялись хейтеры Pop Heroes и самого Дана. Судя по некоторым темам для обсуждения, Дан был главным злодеем — и к сексу всех принуждал, и сам этим же пробился к славе, и корейское правительство пытался свергнуть, — а потом просто отмазался, потому что у него много денег и папа-адвокат.
Дан еще по дороге из прокуратуры в Person узнал, что в адвокатской конторе Сеула — это филиал американского бизнеса семьи Дана — на делах о клевете натаскивают стажеров. Ежегодно берут трех выпускников юридического, и они в течение года судятся с теми, кто пишет хейтерские комментарии в сети. Но, вообще, у адвокатов хватает работы, они очень неохотно берут людей со стороны. Например, делами PDS, то есть Talion, начали заниматься только по просьбе Дана. Связано это с большим объемом работы: они ведь занимаются контрактами всех артистов Person, а это целая толпа людей, которым еще и вечно на месте не сидится.
Из-за действий адвокатов слухи о «злодейских» действиях Дана появлялись только там, где можно сохранить полную анонимность пользователей. Но и там подобные темы долго не жили — адвокаты писали владельцам сетевого адреса, что нужно эту тему удалить, иначе они подадут в суд… итог предсказуем: популярные ветки подобных обсуждений удаляли.
Так что в сети больше шутили не о том, что Дан злодей, а что его адвокаты работают лучше, чем правительственные, потому что комментарии с обвинениями представителей власти в беспределе встречались очень часто.
Через десять дней после первых арестов начались и первые протесты. Это не было беспорядками или какими-то массовыми шествиями, которые обычно представляют себе жители США и Европы, говоря о протестах. Нет, в Корее протестуют иначе.
У главного входа в Прокуратуру Восточного Округа Сеула дежурили журналисты. У них в плане организации все было грустно — представители прокуратуры, по понятным причинам, упрощать их быт не хотели. Они, наоборот, штрафовали за все попытки сделать ступени здания комфортными для круглосуточного дежурства.