Я старался вливать исключительно ману, настроенную на заклинания Природы — переплавленную из общего резерва под эти заклинания, как делал, настраивая ману из того же резерва (который формировался в том числе и способностью«Заклинатель », то есть каналом подпитки от Плана Хаоса) на Волшебный Кулак из Магии Порядка, однако даже так полностью изумрудной получаемая мана не становилась. Она получалась скорее аквамаринового оттенка, и отчасти я даже понимал, почему. Канала к Плану Природы у меня не было, да и сама эта магия имела в способностях лишь D-ранг, в то время как Магия Порядка и обеспечивающая подпитку от Плана Порядка способность«Чародейство» у меня были С-ранга, равно как и «Магия Смерти» . Эти две грани просто слишком превосходили в долевом отношении мою«природную» часть. А ведь имелись ещё Магия Жизни и Магия Хаоса, которые тоже вносили свой вклад. В общем, как я ни старался, а выдать себя за чистого друида не мог.

— Всё точно в порядке? — на всякий случай уточнил я у Тинкалиэнь, когда слил уже половину своего изрядно подросшего резерва.

— Да, всё хорошо, — покивала фея, влюблённо поглаживая«домик» подле меня, не столько даже ладошками, сколько своим собственным огоньком магии.

— Но я же вижу, что моя мана другого цвета и она вытесняет правильную природную. Разве вам не будет от этого некомфортно? Вы же говорили, что вам не вся подходит, — уже хорошо изучив, что суждения этих милашек далеко не всегда адекватны, упорствую в своём желании разобраться.

— Да, но магия Эдварда особенная, — скорчив важную мордашку, негромко, чтобы не тревожить прикрывшую глазки Эмилию, сообщила мне собеседница.

— Можешь объяснить подробнее? Я не понимаю.

— М-м-м… — миниатюрная красавица озабоченно сморщила лобик и надула губки. — Я не знаю, как объяснить, — раздосадованно наклонила она голову вбок, почти переставая ластиться к древесине своим сиянием. — Эдвард не такой, как обычные люди или эльфы. Сначала твоя магия была совсем как у Эмилии. Красиво, но действительно не очень приятно, — девушка коротко стрельнула взглядом в сторону, кажется, задремавшей на стульчике чародейки. — С такой магией нельзя помочь расти нашим домикам, они от этого только замёрзнут. Но потом ты стал нашим другом. Настоящим. Что правда нас любит. И твоя магия хоть и оставалась холодной, но стала такой доброй и ласковой, что очень приятно, хотя холод мы не любим. А потом я тебе рассказала волшебное слово, и ты ушёл с Ариниль в лес за плохими волками. И там ты понял природу! — воодушевилась фея, мелко затрепетав крылышками от избытка чувств. — Стал друидом, и даже больше, чем друидом! У тебя стал совсем другой запах, и сияешь ты совсем иначе. Не как человек или эльф, а как мы, только о-о-очень сильно! И магия твоя сейчас такая мягкая-мягкая, приятная, родная, и холод в ней уже совсем-совсем не морозит, а как будто обнимает, гладит и заботится. Даже если это серый — злой холод, а не голубой. И тепло совсем не жжётся, а греет и щекочет. И золото не слепит, а красиво-красиво мигает. Нашим домикам твоя магия тоже нравится, и они с ней вырастут очень красивыми и удобными и будут приятно пахнуть, совсем как Эдвард!