«Мамочки, сколько же их!» — мелькнула мысль в голове. Эмилии казалось, что на неё несется целый легион этих безумцев, кричащих от предвкушения и выкрикивающих различные оскорбления, скабрезности и жуткие обещания незавидной участи. Изобразить испуг и крикнуть, чтобы люди отходили за телеги, было очень просто — она действительно боялась и хотела оказаться где-нибудь ещё, но только не здесь.

Дальнейшего хода боя она толком не запомнила — только крики, мельтешение, ругань и какое-то неимоверное напряжение. Нужно было отступить к телегам и колдовать то единственное боевое заклинание, которое было в её распоряжении. И снова колдовать. И опять. А на телегах были прятавшиеся ранее внутри хоббиты, что закидывали варваров камнями из пращей. Гномы, сбившись плотным строем, не давали дикарям подступить, благо поверх их голов помогали простые крестьяне, тыкая в полуголых полузверей вилами — рост защитников первой линии более чем позволял такой манёвр. Ещё ей всё-таки удалось заметить Эдварда, что творил что-то совсем непонятное и невероятное. Вот каким-то неведомым образом он оказывается сбоку от очередного берсерка и просто проходит мимо, но тот почему-то заваливается на землю, орошая ту кровью из горла. В следующий миг он уже между двумя дикарями — опять просто проскальзывает за них, но те падают и не подают более признаков жизни… А потом ей становится совсем некогда, и нужно опять колдовать.

Полноценно в себя Эмилия пришла, осознав себя в кустах, извергающей содержимое желудка. В горле царил привкус желчи и почему-то крови, а перед глазами — трупы. Уши всё ещё болели от криков и звона оружия. Война… Война была ужасна! Она уже ненавидела это явление, хоть и понимала, что она необходима, ведь эти насильники и убийцы не поймут иного языка. И точно не оставят их в покое.

— Ничего-ничего, мы справились, ты справилась, — чьи-то руки обняли её за плечи, а смутно знакомый голос шептал что-то приятное и успокаивающее. — Ты молодец, — кажется, это был Эдвард, — отдыхай, я прослежу, чтобы тебя никто не побеспокоил.

— Я… да… спасибо, — слабо отозвалась Эмилия, чувствуя, как её начинает постепенно отпускать это боевое напряжение, а вместе с этим накатывает какая-то дикая усталость. А ещё ей было стыдно из-за того, что этот мужчина увидел её в таком состоянии. И почему-то очень хорошо, когда его руки подняли её над землей и куда-то понесли.

Чуть позже. Эдвард.

— … и пусть её никто не беспокоит, — закончил я отдавать распоряжения.

— Угу, — совсем не по-уставному ответил мне один из двух свеженазначенных караульных-гномов, что я выставил у«покоев» Эмилии, насколько обычную комнату в приличном, но не сказать что чем-то выделяющемся доме можно назвать таким помпезным словом.