И да, тот факт, что я собираюсь использовать трупы гражданских как естественную маскировку запаха, меня ничуть не смущал. Пелена на эмоциях, отсекающая любые рефлексии, вызванные воспитанием в гуманном и цивилизованном обществе, всё ещё действовала. Отвратность вида и то, что меня должно от него трясти, я понимал лишь умозрительно, эмоционально при этом ощущая лишь лёгкие брезгливость и неприятие. Мандража и страха перед волками тоже не было. В смысле, я прекрасно понимал, что те опасны, не испытывал ничего общего с шапкозакидательским«ща всех одной левой зашибу» , но при этом на уровне самоощущения воспринимал всё это как сложную, не терпящую безалаберности, но вполне посильную работу.

Размышления не помешали мне шепнуть Ариниль, чтобы спряталась, после чего приметить, а потом и аккуратно занять самую удобную позицию для стрельбы, которой оказалось высокое и раскидистое дерево, стоящее чуть обособленно от своих товарок. Собственно, потому оно и смогло стать таким высоким и раскидистым — вытягивание соков из земли и света солнца в отсутствие конкурентов сказалось самым благотворным образом.

Расположившись поудобнее, подготовив стрелы и натянув тетиву, я принялся выцеливать хищников. Волки отдалённо напоминали немецких овчарок, только имели пепельно-серый окрас и размером тех превосходили. Каждый, этак навскидку, был взрослому мужчине где-то по пояс в холке. Стая изволила отдыхать, развалившись в паре сотен шагов от своего«склада» , и представляла собой прекрасную мишень. Найти вожака было несложно: пусть охотником я являлся, откровенно говоря, средним, но навык«Ближнего боя» D-ранга помогал в том числе и при оценке противника, а потому я, ориентируясь на свои внутренние ощущения, быстро выцелил самого опасного и, задержав дыхание, натянул и спустил тетиву.

Щелчок, с которым скрученный из телячьих жил шнурок ударил по специальной перчатке, показался громовым. Волк-жертва взвизгнул и попытался вскочить на ноги, это ему даже удалось, но очень скоро он покачнулся и завалился обратно. Я не был снайпером, чтобы бить в глаз, но охотничий (хотя многие называли их ещё и«разбойничьими », впрочем, мне подходили оба именования) «срезень» , вошедший в шею зверю, оставил глубокую резаную рану длиной сантиметра в четыре, из которой хлестало чуть слабее, чем из пробитого бурдюка.

Мысли текли плавно и неторопливо, не мешая рукам подхватывать очередную стрелу и отправлять её в цель. Волки, разумеется, не будь дурными, сразу же повскакивали и рванули прочь от непонятной фигни и опасности. Но ещё пятерых я положить успел, правда, потратив на это полтора десятка стрел — попасть в бегущую мишень было непросто, да и в случае попадания… не все выстрелы были удачны. Да, при прямом попадании стрела без вариантов впивалась в тело жертвы, но вот если она била как-то под углом, был шанс запутаться в густом подшёрстке, тем более и стрелы у меня были совсем не бронебойными. Так что большей части стаи удалось уйти, но… без вожака и с парой подранков никуда они не денутся. Я же, убедившись, что основная часть ушла, спустился с дерева и, обнажив меч, добил ещё живых, но покалеченных волков.