— А давай их в Фонд мира сдадим! Или еще куда, в какой фонд! А на них — автоматов или еще чего-нибудь каким-нибудь папуасам в Африку отправят! Им же — нужнее, ага! Коммунистам Америки, к примеру! Пусть с девками по казино прогуляют! А сами — так и будем жить в бараке! А что — нормально же! И тебе, и маме в одной комнате с практически взрослыми детьми! Вон Катька — уже скоро заневестится, а — ни туалета своего нет, ни воды там! Куда как хорошо-то!

Батя курил, смотрел на террикон из бетонных блоков, которые все никак не могут стать нашим клубом.

— Все так живут! Вон сколько людей — рядом с нами!

— Батя! Всем я помочь — не могу! Нет у меня такой «помогайки»! А если мы с жильем что решим — в нашу эту комнату тоже люди въедут, которым тоже жилье нужно! Разве нет?

Батя молчал. Долго молчал, только курил папиросы одну за другой.

Я уже пал духом — вот же коммунист упертый! Честный! Совестливый! Какой же я мудак, по сравнению с ним! У меня и сомнений никаких не было — как поступить!

— Ладно… С матерью — поговорю! Вот же задал ты мне задачку. Вот наслушаюсь я сейчас!

Фу-у-у-х… От сердца отлегло!

— Бать! Только… с жильем нужно решать! У меня и предложение есть! Хорошее! С плеча не рубите, прошу!

Батя махнул рукой:

— Это — потом все… обсудим.

— Тогда я у деда буду, хорошо?

Батя промолчал, и я стартовал с низкого! Трусовато, конечно, выглядит — так его на разговор с мамой оставить. Но — не вынесу я эти женские «разборки» еще и с примесью «родительской тирании». Обожду в затишке!

Часа через два рысью принеслась Катька:

— Иди домой, придурок! Родители ждут!

Пошли… Катька подгоняла и пытала:

— Ты что опять натворил, балбесина?! Чего там мама с отцом так ругаются — уже и перед соседями неудобно! Мама и кричала, и плакала! Что наделал-то?

— Кать! Ты не поверишь! Сам не знаю, как получилось!

— Да что получилось-то?

— Я, Кать, старуху Гнездилиху — обрюхатил!

Катька встала как вкопанная:

— Чего ты сделал? Не поняла? Что — Гнездилиху?

Уж очень у нее вид такой… смешной. Не выдержал — захохотал!

— Ах ты, сволочь! Ах ты, скотина!

Навстречу, как назло, попалась Наталья Любицкая:

— Катька! Ты опять брата шпыняешь! Да что ты за злюка-то такая! Все лупцуешь его, и лупцуешь!

— Заработал, потому что! Сейчас мама ему еще поддаст!

Наталья с сочувствием проводила меня взглядом.

— Ишь! Старушка твоя как за тебя вступается-то! — Катька шипит, как та змеюка!

— Кать! Ты что-то уже в перехлест пошла! И не старуха она, и не моя! К сожалению! — Катька услышала, и мне пришлось вытерпеть еще пару щипков! Больно же!

Батя сидел на своем любимом месте, возле приоткрытого окна и курил. Мама, бледная и с покрасневшими глазами — за круглым столом: