Второго дела Зальцмана ему было не нужно.
К тому же ни Новачек, ни Кольшмид не хотели, чтобы он продолжал заниматься этим делом. Это был шанс элегантно покинуть Прагу и не потерять лицо. Всем остальным займется чешская уголовная полиция.
Но перед глазами у него стояла Эугения Веселы — полная женщина в черном пальто и дамской шляпке, которая на еврейском кладбище склонилась перед мавзолеем рабби Лёва, чтобы спрятать свои желания под камнем.
Чего она тогда пожелала? Долгой жизни себе и мужу?
То, что Иероним оказался в руках убийцы, было на совести Хогарта. Если Веселы убьют из-за него, на него ляжет ответственность за вторую смерть.
— Я не могу уехать, — сказал он.
— Ваше решение. Пришлите мне факс, электронное письмо или эсэмэс, чтобы у меня было письменное подтверждение, и укажите сумму наличных, которой вы сейчас еще располагаете. За все, что вы будете делать после этого, мы ответственности не несем. Мы дистанцируемся от всего, чем вы с этой минуты займетесь, — просто чтобы вы ясно это понимали. До свидания.
Кольшмид повесил трубку.
Похожую фразу Хогарт уже слышал два года назад, и тогда все вышло из-под контроля. Но на этот раз все должно было закончиться иначе. Правда, он пока не имел ни малейшего представления, с чего начать.
ГЛАВА 14
На следующее утро Хогарт проснулся с чудовищной головной болью: она словно штопорами ввинчивалась ему в череп. До пяти утра он, несмотря на ватные шарики в ушах, слушал, как рыбы скребутся о наружную обшивку. Когда твари наконец угомонились, его то и дело выдергивала из сна качка.
В семь он, дрожа от озноба, с трудом выбрался из постели. Сырая погода доводила его до отчаяния. Мало того что боль в спине почти сводила с ума, теперь еще и раненое плечо снова начало пульсировать. Он знал:день будет скверный .
Он сидел на койке и запивал стаканом воды две обезболивающие таблетки, когда зазвонил мобильный.Это мог быть только Кольшмид. Вчера вечером он так и не отправил факс в страховую.
— Привет, здоровяк! Как жизнь? — Это был брат. Голос у него звучал откуда-то издалека и был странно чужим.
Хогарт помассировал висок.
— Доброе утро, Курт.
— Черт, что это у тебя за голос?
— Голос человека, который паршиво спал.
— Только не говори, что ночевал у женщины.
— В общем-то да, у Ивоны, но… —К чему тянуть? Он сказал коротко: — Я все еще в Праге.
— Я думал, ты еще несколько дней назад собирался домой.
— Кое-что помешало.
— Ну дела… И кто, черт побери, такая Ивона?
Любопытство Курта утихало только тогда, когда он узнавал все до последней мелочи. Но Хогарту сейчас меньше всего хотелось обсуждать Ивону.