— И что это значит? Что Ломег — внебрачный сын Ганы Зайицовой? — предположила Ивона.
Брат Михи!
Мысли Хогарта закружились. Он вспомнил легенду о Големе, который возвращался каждые тридцать три года, и слова Ивоны.
Может, Миха считает себя возродившимся Големом. А может, Ломег верил, что возродившийся Голем — это он.
Ломег — Голем , — повторил про себя Хогарт, и вдруг в голове словно вспыхнула искра.
— У вас есть лист бумаги?
Ивона скептически посмотрела на него.
— Только носовой платок.
Она полезла во внутренний карман куртки.
Хогарт вывел на ткани ряд букв: G-O-L-E-M. Затем переставил их местами и составил слово L-O-M-E-G.
— Это анаграмма.
Ивона молча стояла рядом, а его мысли продолжали нестись вскачь. Это не могло быть совпадением — как и одинаковая дата рождения.
— Что общего у Ломега и Голема? — прошептал он скорее себе, чем Ивоне.
— Нам надо уходить, — поторопила Ивона. — Обсудим это на улице.
— Нет, подождите еще минуту.
Хогарт попытался вспомнить рассказ Веселы. Зачем Ломегу составлять себе имя из букв слова «Голем»? Возможно, подобно Голему, вылепленному из влтавской глины, Ломег считал себя бескровным созданием, продуктом акта творения. Созданным — как его искусственное имя. Созданным — как поддельное удостоверение личности.
До сих пор они видели Ломега всего дважды: на фотографии с информационного вечера и на видеозаписи из банкомата. Но Хогарт знал этого типа еще откуда-то — и будь он проклят, если ошибался.
Он вытащил из кармана распечатку с информационного вечера и цветную копию, которую Музиль сделал на киностудии. Сравнил оба снимка. На Ломеге была бейсболка Boston Red Sox, на Михе — очки в стальной оправе. Они были не только ровесниками, но и довольно похожими.
Один по утрам работал на рыбном рынке, другой после обеда — на киностудии.
— Твою мать! — вырвалось у Хогарта.
Он поспешно вышел из кладовки и направился к домоправительнице.
— Ломег хромает? — спросил он ее по-чешски.
Женщина растерянно уставилась на него.
— У Антонина Ломега косолапость? — рявкнул он.
Она кивнула.
Хогарт протянул ей фотографию, на которой Миха Зайиц стоял перед киностудией рядом со своим братом.
— Кто-нибудь из этих двоих — Антонин Ломег?
Домоправительница задумалась. Наконец указала на Миху.
— Пожалуй, это может быть он. Только Ломег не носит очков.
Хогарт с облегчением опустил плечи. Наконец-то он понял, откуда знает этого человека… Из дома доктора Ярослава Зайица.
Антонин Ломег был не кем иным, как Михой Зайицем!
ГЛАВА 17
Когда начало смеркаться, Хогарт и Ивона сидели в камбузе на лодке Иржи. Ондрей, держа в руке открытую банку пива, привалился к холодильнику.