Когда чемодан был уложен, каюта Йиржи — если не считать реквизита Black Light Theatre — выглядела почти пустой. На комоде остались лишь коробка с ватными шариками, которые Хогарту теперь были ни к чему, да перевязь для руки; её он выбросил в мусорное ведро.

Как ни странно, прошлой ночью он даже привык к покачиванию лодки и к тихому поскрёбыванию рыб за бортом. Но если ему когда-нибудь снова попадётся на глаза ватный комок, он непременно напомнит ему о рыбах и о времени, проведённом в Праге.

В целом неделя выдалась более бурной, чем его автостопный отпуск двадцатилетней давности, — и снова австрийскому посольству пришлось вмешаться, чтобы он смог покинуть страну раньше намеченного срока. Судья отказался от предварительного заключения и ограничился регистрацией заявления. Однако доктор Керер, адвокат Хогарта, вынужден был на полдня приехать в Прагу, чтобы внести за него залог.

Поскольку имелся подробный отчёт криминальной полиции, на основании которого суд мог установить факт необходимой обороны, дело, вероятно, даже не дошло бы до слушания. В присутствии адвоката Хогарт в конце концов подписал протокол на двенадцати страницах, и, поскольку прокурор не выдвинул обвинения, на этом всё было закончено. Правда, почти наверняка ему ещё придётся вернуться в Прагу, чтобы дать свидетельские показания на процессе Михи.

Что касалось Ивоны, ей уже недолго оставалось жить на плавучем доме Йиржи. Накануне страховая уведомила её, что ущерб от пожара будет возмещён полностью, пусть и только через три месяца. Но и этого обещания хватило, чтобы она немедленно принялась искать собственную квартиру.

Хогарт посмотрел на чемодан, лежавший на кровати. Рядом оставалась вещь, которую он ещё не упаковал: ежедневник Александры Сендлинг в кожаном переплёте. Он взял его в руки.

И снова перед внутренним взором возникло её лицо: чёрные волосы до плеч, двойной виндзорский узел красного женского галстука. И снова ему почудился запах мартини с оливкой.

За последние два дня он, должно быть, трижды прочитал эту книжицу и всякий раз удивлялся тому, какой крепкой оказалась молодая служащая страховой компании. Племянница Раста обладала редким чутьём на детали и тем самым верным нюхом, который позволил ей за считаные дни раскрыть дело. Наверняка она была лучшим выездным сотрудником Medeen & Lloyd. Но судьба, как это часто бывает, привела её не в то время и не в то место — в тот самый бар, где она встретила Миху.

Хогарт ещё раз пролистал ежедневник. Почерк Сендлинг был таким же размашистым, как темперамент этой женщины. Каждый свой шаг она записывала подробно и тщательно. С такими материалами ему не составило труда раскрыть страховое мошенничество.