Ивона вошла на камбуз.
— Вы, я смотрю, всерьёз взялись за дело.
— Почти как у вас дома.
Она усмехнулась, но тут же снова посерьёзнела. Очевидно, из-за пожара у неё в голове роились тысячи мыслей. Хогарт даже допускал, что по-настоящему потерю дома она осознала только теперь, когда на неё обрушилась вся эта канцелярщина.
— Мы можем поговорить о деле позже, — предложил он.
— Нет. Всё в порядке. Я всё равно сейчас больше ничего не могу сделать.
Ивона села на угловую скамью, поджав ноги по-турецки. На ней были легинсы, толстые шерстяные носки и один из свитеров Ондрея, слишком ей большой. Спрятав ладони в рукавах, она обеими руками обхватила чашку кофе и начала рассказывать об убийствах.
Всё началось днём 30 января. Хану Зайицову, привлекательную даму чуть за пятьдесят, в последний раз видели по дороге домой — в пешеходной зоне перед Староместской ратушей. Но до своей виллы она так и не добралась.
Её муж, доктор Ярослав Зайиц, советник по социальным вопросам при посольстве Германии в Праге, в тот же вечер обратился в криминальную полицию, и там немедленно начали розыск. Сначала предположили похищение, однако с посольством никто не связался. Хана Зайицова исчезла бесследно.
Два дня спустя, ранним утром первого февраля, на Дворжаково — улице, которая идёт вдоль Влтавы и соединяет Манесув мост с Чехувым, — обнаружили женский труп. У мёртвой, лежавшей неподалёку от берега, не было головы и кистей рук; тело было завёрнуто в чёрный бархат.
Доктор Зайиц опознал в ней жену. Как выяснилось, это стало началом серии убийств, которая до сих пор не прерывалась. Ровно первого числа каждого месяца в Праге появлялся новый труп.
Номером два оказался бывший фабричный рабочий — без родственников, восемь лет как на пенсии. Его тело нашли утром первого марта на Душни, тоже улице неподалёку от реки. Ему также недоставало головы и кистей рук. Однако его останки были завёрнуты в белую ткань.
В следующем месяце жертвой стала проститутка, совсем юная девушка из Румынии, которую нашли перед кафе на Эспланаде. А первого мая — бродяга: его труп на Штванице, острове на Влтаве напротив Елизаветинской набережной, наполовину торчал из грязи.
Все тела были изуродованы одинаково. Только женщин всегда заворачивали в чёрный бархат, мужчин — в белый.
Ивона поднялась и открыла несколько ящиков. Под стопкой программок с театральных представлений Йиржи она нашла скрепки. Согнула их в маленькие крючки, подошла к иллюминатору и воткнула четыре штуки в бумагу карты вдоль берега Влтавы.
Места обнаружения выстроились в линию. Преступники явно продвигались с запада на восток. Хогарт запомнил точки на карте, из которых торчали скрепки. Дом Ивоны на сваях, на полуострове Кампа, находился всего примерно в двадцати минутах ходьбы от первого места обнаружения тела.