За душевными разговорами и время пролетело незаметно.

По пути к порталу Вася Терехов заглянул на минутку в один неприметный с виду дом. Обратно вышел, позвякивая стеклотарой, судя по звуку, не пустой.

— Это чтобы охрана тебя пропустила. — Пояснил он. — Еще пара пузырей для собственных нужд, но только после работы. Сначала — дело, пьянка потом. В нашем трудовом коллективе только так.

— Нормальный подход, — согласился я, — меня устраивает целиком и полностью.

В этот раз у портала оказался другой часовой. Василий попросил нас подождать, неподалеку от входа в локацию, сам же направился к охраннику. Парни пожали друг другу руки, явно знакомы. Затем Терехов минут на пять скрылся в караульном помещении. Обратно вернулся без пакета и с довольной улыбкой на устах. Сделав рукой приглашающий жест в сторону нашей компании и первым шагнул в перламутрово-переливчатую вуаль портального перехода.

Стоит отметить, что этот осколок иной реальности напомнил тот, что мне когда-то довелось посетить в поисках Романа, сына моей подруги Маши Гапон. Погода летняя. Пронзительная небесная синь, на небе ни облачка, дневное светило едва ли не в зените ничем не отличается от привычного земного Солнышка.

По выходе из портала наша группа оказалась на пологом холме, откуда открывался широкий вид на бескрайние поля, по которым сновали колесные трактора с навесными приспособлениями различного назначения, грузовые автомобили и парочка зерноуборочных комбайнов. Пахали землю, либо что-то сеяли, также занимались сбором урожая. В паре километров от нас на грядках копошилось около сотни рабочих. Чем они там занимались, непонятно, да и не особо интересно.

— Смотри, Троха, — Терехов указал рукой на дюжину одиноко стоящих древесных гигантов высотой более сотни метров и диаметром у основания не меньше шести. Эти, пожалуй, покруче хваленого калифорнийского Гипериона будут. — Хитрожопые лесорубы всю мелочь спилили, а за эти никто браться не хочет, говорят слишком трудоемко. Так вот, если ты завалишь хотя бы одно такое деревце и сумеешь его попилить на шестиметровые бревна. Каждое дерево кубов до шестисот, а то и больше. При цене пять серебрух за куб, мы заработаем с одного ствола три сотни золотых, а с учетом веток на дрова, так раза в полтора больше. То есть четыре с половиной сотни — это, где-то в районе шестидесяти пяти жетонов на рыло. Просекаешь, момент?

— Пока не очень, — пожал плечами я. Перед походом я успел бегло ознакомиться с ценами на строительные материалы и топливо, в частности на древесину. Так вот, куб дров стоит два серебряных жетона, а куб половой доски оценивается где-то в районе золотого. Вот тут-то я и огорошил своих временных компаньонов: — Мне только непонятно, парни, для чего нам сбывать полуфабрикат, если готовая половая доска стоит, минимум золотой жетон за кубометр?