Таких случайно попавших в невод облавы оказалось около ста пятидесяти человек, так что радовался я не так уж и редко. Но, с другой понятной стороны, так же радовался, когда матерый астрийский бандит ясно давал мне понять своим вызывающим поведением, что его правильное место по жизни бедовой находится именно в трюме шхуны.

Которая отвезет его в последний путь, как я уверен.

Что теперь такой безжалостный ухарь и весь из себя отмороженный бандит со страшной рожей уже не будет больше коптить своей смрадной жизнью улицы любимого города.

Но с совсем невиновными людьми и матерыми бандитами все просто и понятно, только вот решение судьбы простых местных жуликов и мелких воришек заставляло меня не раз досадливо морщиться.

Понимаю ведь очень хорошо, даже за совсем небольшие криминальные провинности отвечать на постройке дороги придется одинаково начинающим жуликам и уже опытным ворам.

Очень тяжким трудом или страшной смертью, если не повезет, ведь степнякам глубоко наплевать, кто и насколько виноват из переданных им горожан или астрийцев невысокого криминального полета.

Но резать приходится реально по живому, потому что уголовная культура слишком заметно заполонила Астор. Все местные жители должны правильно понимать — к чему приведет одна только показываемая склонность к преступной жизни.

Теперь понимаю все лучше ответственность сильного лидера, которому приходится решать судьбы людей вплоть до реальной казни провинившихся. Только у него обычно нет такой способности стопроцентно определять вину стоящего перед ним человека, а у меня она определенно имеется.

Не требуется нудные и долгие показания свидетелей заслушивать и характеристику с работы ожидать. Можно быстро махнуть шашкой и сразу же решить судьбу допрашиваемого…

Двое охранников, ждавших меня во дворе, тут же заняли половину улицы передо мной, еще двое шагают позади, такой теперь заведен у нас порядок перемещения по городу для особо охраняемого лица.

«Снял охрану с хамама, поэтому теперь у самого побольше охраны, как у самого важного здесь пока Капитана! — невесело усмехаюсь про себя. — И еще ведущего весьма опасную деятельность по переформированию прогнившей власти».

Откровенные враги с большим влиянием у меня все больше копятся последнее время. Те же Альфур с Гульдером могут щедро заплатить своим же бывшим подчиненным, чтобы те пустили болт или бросили нож из какого-нибудь окна. Или родня погибших в голодные бунты Капитанов догадается, кому такое нападение оказалось больше всего выгодно по итогу.

«Хотя, чего там догадываться? Все и так ясно, если правильно задуматься!» — не стану себя убеждать, что дело с погромом совсем шито-крыто.