На улицах началось столпотворение, на колокольнях поднялся трезвон, в порту кто-то бахнул из пушки — не по нам, просто в воздух.

Навстречу нам почти сразу же выбежал Морионе, а также явившийся к нему по какому-то хозяйственному вопросу Макс. Они замерли на некотором отдалении, завороженно глядя на то, как Ксай приникает к земле, а я торопливо спускаюсь на мощеный брусчаткой плац. После этого крепость озарила голубая вспышка, и Ксай вновь предстала в человеческом облике, а у меня промелькнула глупая мысль о том, откуда на ней взялась одежда, и куда она девалась, пока Ксай была драконом.

— Дай, угадаю, — произнес командир «Черных драгун», приблизившись к нам и прищурив единственный глаз. — Все плохо?

— Если очень вкратце, то да, — ответил я.

— Но у тебя есть план? — осведомился он, и я почувствовал, как его голос дрогнул.

— В общих чертах, — сказал я, постаравшись, чтобы слова прозвучали как можно более уверенно. Пока мы летели сюда, я и в самом деле успел придумать кое-что, что могло бы нас… нет не спасти — дать хотя бы призрачную надежду на спасение. Но назвать это планом было нелегко.

— Пойдем, расскажешь, — Макс успокоенно кивнул. — О таких вещах лучше за закрытыми дверями говорить. У нас тут, кстати, тоже есть для тебя сюрприз.

— Погоди, первым делом, заприте ворота, — начал я. — И внешние, и в цитадели. Никого не впускать, никого не выпускать. У нас, вероятно, несколько часов прежде, чем начнется паника. Капитан, всю стражу нужно поднять, и бойцов Бажана тоже, все должны быть в полной готовности.

— Есть, — Морионе серьезно кивнул. — Сейчас сержант извещу. Вы пока проходить с господин Макс. Там в самом деле есть сюрприз.

С Максом мы двинулись вверх по широкой винтовой лестнице в одной из башен цитадели.

— Тяжело здесь? — спросил я.

— Не так тяжело, как непонятно, — ответил Макс. — Не знаешь, куда бежать и за что хвататься. Обстановка в городе пипец какая нервная. Жители то там, то тут собираются, толкутся, спорят, дерутся. Каждый день во дворец идет какая-нибудь делегация: то от гильдии торговцем шелком, то от башмачников, то от каменщиков. Все хотят знать, что происходит, и как дальше жить. Герцогский сенешаль, которого он на хозяйстве оставил, старый дурак. «Не могу знать, вот вернется его светлость, он все как следует разберет».

Макс скривился, продемонстрировав глупое лицо сенешаля и его трясущуюся походку.

— Одним словом, и здешние люди, и мы все только и ждем, что когда вернется герцог и наведет какой-то порядок, — заключил он. — Если этого не произойдет, вспыхнет бунт, и мои люди ничего с ним не сделают, а чего доброго, и присоединятся.