— Ладно, — сказал я, кивнув ему. — Матвей, сколько людей мы сможем разместить в Цитадели?

— Тысяч пять можно, наверное, — сказал он, подняв глаза к потолку. — Это если набить их, как в автобус. Так или иначе, в городе народу сильно больше.

— По-хорошему, нам следовало бы организовать эвакуацию, — проговорил я. — Но я не знаю, как это сделать. Кораблей в порту мало, и брать людей их не обяжешь. Да и времени нет. Ник будет здесь через несколько часов.

— Если просто объявить, что сюда идет нежить, начнется паника, — вставил Макс. — Лучше как-нибудь… без этого.

— Мы не можем это скрыть от людей, — ответил я. — И паника все равно начнется. Будет только хуже.

Макс в ответ пожал плечами — мол, делай, как знаешь.

— Тогда нужно отдать распоряжение страже, — сказал я, повернувшись к Морионе. — Пусть бьют в набат, пусть оповестят людей в каждом околотке.

— Порядок совсем не будет, — кисло протянул капитан. — Бегать начнут, драться. Вал не удержать.

— Удерживать вал и не нужно, — отрезал я. — Только цитадель. Остальные… пусть спасаются сами.

— Так можно, — Морионе кивнул и встал из-за стола. — Я пойду — время дорогое.

— Идите, — сказал я и, поднявшись из-за стола и протянув ему руку.— –Сделайте все, что можно.

— И ты тоже, — сказал он, сильно стиснув мою ладонь. — Все, что можно.

Морионе прогрохотал подкованными сапогами по плитам пола и скрылся за дверью. Я снова оглядел людей за столом.

В глазах Вики стояли слезы. Тим крепко прижимал ее к себе и одновременно смотрел на меня так, словно я был гранитным памятником самому себе на центральной площади города — восторженно и снизу вверх. Остальные сидели, как на иголках, и только Ксай, казалось, не было до происходящего никакого дела. Она сидела, положив ногу на ногу с какой-то ускользающей полуулыбкой, и только бледность лица выдавала то, что ей тоже не по себе.

— Ладно, — сказал я, уперевшись руками в столешницу. — Давайте все вместе сделаем все, что сможем.

* * *

Под утро поднялся неистовый ветер. Здесь, на площадке замковой башни, вознесшейся высокой над городом, от этого было особенно неуютно — казалось, порыв ветра вот-вот сдует меня, унесет и бросит вниз, на ковер рыжих черепичных крыш. Я усмехнулся про себя. В моем положении глупо было бы этого бояться.

Серые предрассветные сумерки внизу были прорезаны огнями. Толпы людей собирались то здесь, то там. В нескольких концах города озверевшая толпа разграбила и сожгла трактиры и — зачем-то — лавку мясника, и оттуда сейчас поднимались в небо столбы черного дыма. Дымились и сожженные дома по разным предместьям.