Ну это ты зря…

Я ударил мечом, один раз, второй, третий, прорубая себе путь. Хлынула кровь, горячая, солёная кровь, которая начала заливать мне лицо, смывая кислоту, всё вокруг сжималось, но я ударами прорубался себе путь, как через джунгли. Я рубил и рубил, без остановки и жалости. Мне нужно было не выбраться, нет…

Это сука хотела убить меня, да?!

Я убью его. Завалю этого сраного дракона. Я дал ему шанс не жрать меня и уйти живым. Ну что ж, теперь я отзываю свою доброту.

Удар, удар, удар, и плоть, мягкая и податливая, рубилась, как масло. Всё вибрировало, гул превращался в рёв, сотрясающий всё вокруг. Иногда я выкидывал вперёд ледяной воздух, который освещал мне чуть-чуть путь, и в итоге достиг того места, где должно было находиться его сердце.

Я почувствовал это по концентрации Ци, по ударам, от которых всё вибрировало, по силе, которая окружала его. Сейчас оно билось быстро-быстро, в ужасе, страхе и агонии. Этот гул был рёвом дракона, и сейчас он ревел, понимая, что его жалкая жизнь оборвётся из-за вот такой вот букашки, как я.

И мне его не жаль. Нет, я упивался его болью и страданиями. Наслаждался, слыша этот гул, который исходил от могучего рёва твари, что прожила не одну сотню лет, наверное, а теперь вот так глупо погибала.

Я ударил морозом, осветив пищевод, который значительно расширил своими ударами, после чего воткнул меч в стенку и резко дёрнул, вскрывая мясо, а потом ещё раз, и ещё, проделывая проход к сердцу до тех пор, пока наружу не хлынула жидкость.

Всё затряслось, всё загудело, начало сжиматься, а я смотрел на округлый вжимающийся и разжимающийся кусок мяса, готовый его проткнуть.

В последний момент я передумал и ударами просто начал обрубать связки, на которых оно держалось, подсвечивая себе техникой Защитница Снегов.

Обрубал их с радостью и наслаждением, чувствуя, как в последний раз содрогается тело, и надеясь, что этой суке так же больно, как и мне.

Прости, дракоша, но на этом болоте может быть только один настоящий хищник.

С этой мыслью я перерубил основную аорту, на которой повисло сердце, и то шмякнулось вниз.

Гул неожиданно стих. Просто стало тихо, словно мне заложило уши. А потом всё тело вздрогнуло и замерло. А из сосуда хлынула кровь. Ударила таким напором, что едва не смыло меня обратно в желудок. Пищевод начал быстро заполняться кровью.

Всё, что мне оставалось, это подхватить сердце и пробираться наружу — ещё не хватало сдохнуть внутри, захлебнувшись в крови.

Я полз по узкому мягкому проходу в кромешной тьме, стенки которого неохотно поддавались. Его очень быстро наполняла кровь. Я оглянуться не успел, а она успела заполнить пищевод на одну треть, а потом и вовсе наполовину.