По крайней мере, в этом районе я выше не видел.

А вот уже в городе, когда начались нормальные мощённые улицы и дома более-менее опрятные, встречались люди как уровня Созревания, так и уровня Расцвета.

Честно признаться, я уже и забыл, что такое городская суета. По дорогам постоянно шныряли всадники и повозки, частенько пробегали люди, таща за собой крытые двухколёсные повозки с людьми. Люди разговаривали, ругались, смеялись, созывали, обтекали слева и справа сплошным потоком. По краям улицы возвышались дома, которые создавали эхо бурной жизни.

— Чёт я отвык от такого… — пробормотал я, оглядываясь.

— А теперь представь, каково было мне, когда я оказалась в городе после десятков сотен лет, — хмыкнула Люнь. — Так что мы ищем?

— Библиотеку или лавку с книгами. Нужна карта.

— Библиотека или лавка… — пробормотала Люнь, взлетев подальше. — Нам нужно дальше. Где-то должна быть торговая площадь, я уверена, что там мы её и найдём.

Пришлось поймать случайного прохожего и попросить подсказать, куда двигаться, чтобы выйти к торговой площади. Тот нехотя объяснил дорогу и уже через полчаса мы были перед большой площадью, напоминавшей ту, где меня самого пытались продать.

Здесь, кстати, тоже были работорговцы, которые толкали рабов. Правда их уровень совсем был маленьким, и я так подозреваю, что некоторые из них прямиком из Дасенлина.

Пока я разглядывал людей, ко мне даже подошёл один из торговцев и предложил купить мне красивую пассию: девушку, которая тупила взгляд, боясь его поднять.

— Нет, спасибо, — покачал я головой. — Как-нибудь в другой раз.

— Ты против рабства? — спросила Люнь, когда мы отошли от торговца.

— Я? Нет, ты что. Просто меня денег нет.

Нет, серьёзно, а почему нет? Это другой мир, другие правила и мораль. Я не собираюсь лезть в их монастырь со своим уставом. Хотят — пусть продают. И я не против тоже купить кого-нибудь. Если человек смирился со своей участью и готов продаться, почему я его должен отговаривать? Вот я не хотел и сбежал. Им ничего не мешает сделать так же.

Но увы, денег нет, а это лишь влажные мечты.

— А вот я против рабства.

— Да?

— Ага, я считаю, что каждый имеет право на свободу, — какой прогрессивный взгляд. — Свободу работать всю оставшуюся жизнь и покупать себе еду, — нет, стоп, забираю свои слова обратно.

— То же самое рабство, — заметил я.

— Нет-нет, просто человек всю жизнь работает на своего работодателя, чтобы купить еды, и всё.

— Это рабство, просто в профиль. Что так он работает всю жизнь, что так вынужден работать ради денег.

— Но он может и не работать.