Но монахи даже не реагировали на нас особо, будто все вынужденные гости здесь были не более, чем часть интерьера. И ко всему прочему они даже заботились о парализованной Совунье, и я лишь иногда приходил её навестить.

Кстати о Сове — из головы не лезли её слова про особенную Ки и про то, что её надо вернуть.

Признаться честно, тоже хотел её вернуть. Для меня то время, что я провёл с ней, не было пустым. Больше десяти месяцев мы пусть и не жили бок-о-бок, однако знали друг друга настолько, что иной раз казалось, что она для меня кто-то родной. Хотя для неё я и был родным практически…

Фенечка на руке до сих пор радовала необычным узором, и каждый раз, когда я смотрел на неё, чувствовал внутри какую-то тоску.

Да, глупо выглядят со стороны мои размышления идти её искать и спасать или нет. Однако всё упиралось в то, насколько это имеет смысл. Я боялся, честно, я боялся того монстра, что мог остановить время. Боялся, что он меня просто заставит исчезнуть на месте. Это если я вообще его найду, что очень сомнительно. Легче было продолжить свои поиски дороги домой.

С другой стороны, я и сделать вид, будто ничего не произошло, не мог. И те деньги, что меня ждали теперь, не выглядели столь заманчиво, учитывая, что это останется со мной на всю жизнь. Да и в конце концов, деньги есть, да, но что дальше?

И вот выбор: нереальная попытка спасти Ки или жить с грузом на душе, понимая, что бросил того, кто считал тебя родным.

— Ты не первый, кто через это проходит, — сидела рядом со мной на стене Люнь.

Часто сидел где-нибудь на стене и смотреть в даль, как сейчас, пытаясь разобраться не только в том, что делать, но и в самом себе.

— Мне кажется это бессмысленным настолько, что даже приниматься не стоит, но с другой стороны…

— Ты не можешь отвернуться от неё, — кивнула, улыбнувшись, Люнь.

— Да, — вздохнул я. — И я боюсь сдохнуть.

— А ты не бойся.

— Спасибо за ценный совет.

— Тогда почему бы просто не попробовать? Просто не взять и пробовать? — предложила она. — Сделай всё, чтобы спасти, но если не получится — ты сделал всё, что мог, вот и всё. Твоя совесть будет чиста, и никто уже тебя не осудит, верно?

В её словах была логика человека, который всю жизнь профессионально убегал от ответственности и успокаивал совесть отмазками. Однако Люнь всё же была права — я должен попробовать, а потом уже стонать и мучиться. Если даже Лунная Сова отдала всё ради спасения своей ученицы, то что говорить о том, кого Ки пометила как родного ей человека?

Но чую я, это ничем хорошим не закончится…

Так прошло всего две недели, когда обещанный только через месяц караван подошёл к воротам.