— Я… да, почему бы и нет, — кивнул я.

— Раз так, быть может посетишь наш праздник, что мы проводим у себя в деревне. С возвращением Зуара он будет ещё радостней для всех нас.

— Я… не буду обещать, как получится, — не стал я ввязываться сразу во все эти авантюры.

— Что же, знай, что нам будет радостно видеть тебя на нём. Человек, что, рискуя собой, вступился за члена нашей деревни и рода — родной не по крови, но по духу, которого мы всегда будем рады видеть.

— Спасибо.

После этого меня сопроводила, но уже другая девушка, не Фрио, в умывальню, здание из камня с бадьями. Что здесь было несомненно главным преимуществом, так это горячая вода…

Блин, а практически растаял в ней, едва уместился в бадью, аж писать захотелось. Тепло, хорошо, уютно — казалось, что я впервые в жизни чувствую такое наслаждение. Ещё бы порукоблудить можно было, и вообще кайф…

Хотя и без этого неплохо. За время моего пребывания здесь, это было впервые, когда я мог насладиться именно горячей водой, и моему восторгу не было предела. А ещё лучше было то, что я мог смыть с себя всю эту кровь, грязь, после чего набрать ещё одну бадью и уже понежиться в тёплой воде, будучи чистым.

— Тебе спинку потереть? — спросила Люнь.

— Тебе не стыдно смотреть на меня голого?

— Ой, а то я там, у вас, мужиков, что-то не видела, — отмахнулась она.

— А много их насмотрелась?

Но Люнь даже не уловила суть вопроса, продолжая о чём-то о своём.

— Вы же как болячку подцепите, бежите со слезами просить исцелить от неё. А вот совать куда не попадя не надо! Так что да, насмотрелась я на них на всю жизнь. А хочешь, я и тебя проверю?

— Нет, спасибо, не надо. К тому же я здесь её ни с кем не спал.

— Так ты девственник?

— А тебе какая разница?

— Ох эта юная незагрязнённая похоть… — с какой-то назидательностью проворковала она. — Тебе ещё столько предстоит узнать об этом, Юнксу.

— Как скажешь, конечно, Люнь, как скажешь…

Как только я помылся и вышел чистый и благоухающий, меня тут же повели ужинать. И как я был рад нормально пожрать. Салат, суп с рыбой, какое-то пшено с жаренным мясом, мёд с хлебом и молока хоть опейся им. После строго мясной диеты это было просто что-то невиданное. Пушистый, правда не сильно разделял мою радость разнообразию, явно предпочитая всему это всё же сырое мясцо, хотя был не против разделить трапезу со мной.

Сам Зу-Зу вызвал то же своеобразный фурор. Будучи демоническим зверем, он вызывал у всех желание тут же прикончить его. Но будучи моим питомцем, никто этого сделать по понятным причинам не мог. А дети, что здесь водились по округе и вовсе пытались его погладить, чего он пока избегал.