— Ты просто несколько неожиданно заскочила, — отозвался я, прекрасно понимая, что она подразумевала ввиду, и покраснел. Не от стыда или стеснения. Я просто перевозбудился. — Я тут просто… задумался…

— О чём же? — подошла она ближе, присев на кровать.

Девушка, видимо, поняла, что у меня тут за реакция под одеялом, и решила поиграть и посмущать меня, типа я сейчас буду краснеть и мямлить.

Только я не вижу ничего смущающего в сексе. Секс — это круто.

Если, конечно, в нём я, а не меня. Потому что в противном случае это не круто, а печально.

— О своём, о мальчишечьем.

— Обычно парни только об одном и думают, — улыбнулась она.

— Ну не всегда, однако в данный момент — да, именно об этом я и думал. И сейчас думаю.

— Как честно, — хихикнула она. — Я тебе мешаю?

— Смотря чему, — отозвался я.

— Ты какой-то красный, у тебя жар? — и улыбка такая, типа давай, выкручивайся.

Девочка, я не из тех, кто выкручивается.

— Нет, я перевозбуждён.

— Оу… и кем же?

— До этого? Своими мальчишечьими мыслями. Конкретно сейчас — тобой. Так что у тебя два варианта: не мучить и уйти или не мучить и поучаствовать в осуществлении моих мальчишечьих мыслей.

Щёчки девушки вспыхнули красным.

— Как… интересно, — кивнула Фрио. Она явно не понаслышке знала, что такое секс, и всё же смутилась чуть-чуть, что вызвало у неё смех. — А поподробнее о мыслях?

— Тебе придётся раздеться, Фрио, — вздохнул я, изобразив сожаление. — Такие мысли в одежде не рассказывают.

— Отчего же?

— Без одежды они воспринимаются и принимаются гораздо лучше.

— М-м-м… — кивнула она медленно, после чего встала с кровати и направилась к двери.

Подошла и закрыла её.

Оставшись сама в комнате.

Защёлкнула щеколду, после чего подошла к кровати. Села на край, ко мне поближе.

— Я видела, как ты сегодня сражался. Это было… быстро. Ты во всём такой быстрый?

Лол, неплохо, Фрио, неплохо.

— Смотря что. Иногда я очень размерен и аккуратен, — ответил я.

— Понятно… Но ты показал себя очень… хорошим бойцом. Эти шрамы все с поля боя?

— Не все. Часть осталась с охоты.

— Вот оно как… а этот? — она коснулась груди пальцем, проведя по шраму вниз.

— Его я получил, сражаясь с человеком, — ответил я. — Я выжил.

— А он нет, — её это ни капельки не смутило. — Мой отец считает, что шрамы — показатель неаккуратности и неуклюжести мужчины, но моя мама говорит, что это показатель того, насколько часто мужчина проходил по самому краю, борясь на грани, и выходил победителем. И, глядя на тебя сегодня, я бы сказала, что неуклюжим тебя не назвать.

— Ну… вообще да. Просто противники попадались не моего уровня.