Сжав артефакт в руке, я сунул его в карман. За несколько дней, которые он был на мне, я уже как-то привык к теплу, которое давал мнеТемный Саван . Я воспринимал его как знак того, что нахожусь под защитой. Сейчас же, когда оберег лежал в моем кармане и не касался тела, никакого тепла я не чувствовал, и мне это не очень нравилось.

— Не нервничай, Темников, все будет хорошо, — сказал вдруг Голицын, будто почувствовав мое волнение. — Самое последнее, чего мне бы хотелось, это чтобы с тобой произошла какая-нибудь неприятность.

— Да я и не нервничаю, — соврал я, но на всякий случай решил держать руку возле кармана, чтобы в случае чего сразу взять в руку оберег.

А в это время Афанасий Петрович уже взялся за дело. Для начала он снял перчатки и даже издалека я заметил, что с руками у него явно какие-то проблемы. Такое ощущение, что его кисти просто заменили такими же, только взятыми от скелета. Мне показалось, что на них нет кожи.

Я даже рот раскрыл от удивления, настолько это было неожиданно. Ладно бы еще они просто напоминали кости, но они еще и как-то странно светились ровным сине-белым светом. Это было чем-то похоже на Лунный свет.

Теперь я понял, почему Афанасий Степанович все время ходит в перчатках и никогда не пожимает руки. Я бы на его месте поступал точно так же. Даже не знаю, какие бы у меня ощущения возникли, случись мне почувствовать, что у него под перчаткой просто кости.

В правой руке у Шмакова был какой-то инструмент, которым он что-то рисовал на полу. Наверное, нечто вроде особого карандаша или чего-то в этом роде. Линии, который оставались на полу, сразу же начинали подсвечиваться багровым светом, из чего я сделал вывод, что в данный момент он чертил демоническую печать.

Рисунок был довольно сложным и провозился он с ним минут тридцать. К тому моменту, когда он закончил, печать разрослась в размерах, а в самом ее центре оказалась арка. Черный маг медленно прошелся по печати и тщательно ее осмотрел.

Ну оно и понятно, насколько я понимал, как это работает, любая неточность может стать демонологу смертным приговором. Может быть, у Шмакова были какие-то способы, которыми он мог останавливать демонов, но в теории выглядит именно так.

Осмотрев демоническую печать, Афанасий Степанович положил карандаш обратно в чемодан, затем закрыл его и водрузил на стол второй. На этот раз изучение содержимого заняло у него намного меньше времени. Вскоре в руках у него появился какой-то черный клубок, размером с небольшой арбуз.

Пока я гадал, что бы это могло быть, он бросил его на пол и в Арочном Зале послышался характерный металлический звук. Это оказалась железная цепь. Шмаков нагнулся, взял в руку один конец и пошел к демонической печати, по периметру которой начал укладывать цепь.