В общем, думаю, что с вероятностью в девяносто девять процентов этот стремительный побег мне никто не припомнит. Я вообще заметил, что преподаватели без особой надобности стараются с моим наставником не разговаривать, а уж ругаться с ним и подавно.

Когда я поднялся по ступенькам наверх и оказался в холле, я уже и не думал про Даниила Ивановича. Меня больше беспокоило, что я забыл спросить у Черткова про кристаллические цветы. Ведь он мне обещал, что мы потом с ним поговорим об этом.

Если он мне фактически запретил ходить в некрослой когда мне вздумается и объяснил причину, значит собирался рассказать, как их доставать. По крайней мере, я на это надеюсь. В его таблетки тоже ведь входят кристаллические цветы, следовательно он их как-то добывает и знает где взять… Но ничего, в следующий раз спрошу. Про это я точно не забуду.

Ну а что касается занятия в целом, я был им доволен. Правда прошло оно не совсем так, как я рассчитывал. Вместо закрепления пройденного и изучения новых некросимволов, я узнал кое-что другое. Заодно между мной и наставником произошел очень непростой разговор, о котором мне еще предстоит хорошенько поразмыслить в вертолете…

Едва я вышел из главного корпуса, первым делом позвонил Ибрагиму и попросил его, чтобы он как можно скорее организовал мне машину. Даже удивительно, как могло так быстро пролететь время с начала нашего сегодняшнего занятия, но была почти половина пятого.

При всем желании я уже не успевал попасть на вертолетную площадку к шести, но надеялся не слишком сильно опоздать. В принципе, я не думал, что случится что-нибудь страшное — я ведь не сегодня встречаюсь с Романовым. Но опаздывать все равно некрасиво.

Поэтому следующим кому я позвонил, был Голицын, которого я предупредил, что задержусь. Как я и думал, переживать об этом не стоило. Василий Юрьевич сказал, что вертолет будет дожидаться меня столько, сколько нужно, и попросил лишь о том, чтобы к утру я в Москву все-таки попал.

Ну и сообщил о том, что в семь утра меня заберет машина. Вот только на мой вопрос почему так рано, глава тайной канцелярии не ответил. Сказал, что я сам завтра все увижу. Видимо бывали такие воскресенья, когда и Император отказывал себе во сне.

Пока я наскоро собирал свои вещи и параллельно разговаривал с дедом, в комнату влетел Градовский, который, как обычно, неизвестно где болтался. Призрак сгорал от нетерпения мне что-то рассказать, поэтому самым наглым образом дважды пытался прервать мой разговор с дедом.

Угомонился лишь после того, как я пообещал ему, что если он не прекратит, то сразу после окончания разговора я его с позором развею. Без учета предыдущих заслуг передо мной. Только после этого он наконец угомонился, сменил цвет пламени с зеленого на гневный синий и спрятался под кроватью.