— Дориан, тебя послушать, так ты абсолютно во всем разбираешься…

После моих слов о предложенной компенсации, Щекин взял меня под руку и отвел подальше от завхоза, который проводил нас грустным взглядом.

— Не нужно ничего компенсировать, Темников, — тихо сказал он и, к своему удивлению, я не услышал в его голосе особого недовольства.

Кому как не мне знать разные интонации в голосе Бориса Алексеевича? Но это был явно не тот случай. Однако, особой радости на его лице я тоже не видел.

Он отвел меня еще немного дальше, а вскоре к нам подошла и Рябинина, которая, как всегда, улыбалась. Ее глаза ярко светились, и я прямо чувствовал, что ей не терпится мне что-то сказать.

— Как ты мог назвать милого Теретея хулиганом? — с улыбкой спросила она и я сразу понял, что переживал напрасно. Никакого наказания для меня не будет. — Наоборот! Мы видим перед собой уникальный случай! Наше живое дерево решило познакомиться с цветком-клоуном, привезенным из Южной Америки! Представляешь?

— Яна Владимировна, я же вам уже говорил, Плюмум понятия не имеет — наш он или заграничный… — сказал Щекин. — Живые растения общаются между собой на едином языке.

— Это еще нужно доказать, Борис Алексеевич, — не прекращая улыбаться ответила ему Рябинина. — В магической ботанике это одно из самых слабо изученных направлений, так что утверждать об этом с точностью — крайне непрофессионально.

— Давайте оставим этот разговор на потом, — поморщился Компонент и, насколько я понял, этот вопрос его не очень интересовал. — Факт остается фактом, юное живое дерево как-то услышало Плюмума и решило с ним познакомиться.

— Его зовут Теретей… — сказали мы с Рябининой в один голос.

— Не суть, зовите его как вам угодно. Лично для меня они просто живые деревья, — отмахнулся от нас Щекин и посмотрел на меня. — Темников, проблема в другом — этот твой Теретей будет ломиться в оранжерею до тех пор, пока не познакомится с цветком-клоуном лично. Вот в этом я с Яной Владимировной абсолютно согласен.

— Вы же не хотите его выгнать из «Китежа»? — на всякий случай уточнил я.

— Разумеется нет, Максим, — перестала улыбаться Рябинина и грозно посмотрела на Бориса Алексеевича. — Я, конечно, понимаю, что, оранжерея и растения в ней, это важно, но Теретей — это уже часть нашей школы. Как тебе только такая мысль в голову пришла?

Вообще-то легко и просто. Зная Компонента, это было бы для меня не удивительно. Однако, говорить об этом я конечно же не стал.

— Мы нашли другое решение, — сказал Щекин. — Видишь вон ту дверь?

— Угу, — кивнул я.

Да, дверь я увидел уже давно. По моим соображениям ее приволок сюда Пономарев, чтобы закрыть ею часть дыры в стене. Это было бы выгоднее, чем возиться со стеклом и рамками.