— Угу, — кивнул Василий Стахиевич. — Что-то типа того. Лучший в своем деле. Во втором шаре обитает Мастер Душ, который умеет общаться с тем, что за гранью этого мира. Ну а в третьем — Мастер Воли. Узник этого шара может менять и подчинять волю живых существ. Такая вот история, Максим. Что скажешь?

— Эта вроде бы ничего, — сказал я, немного поразмыслив над услышанным и прикинув, какие способности можно получить, если обзавестись по случаю всеми тремя шарами. — По крайней мере, гораздо лучше второй. Но хуже первой. Я понял главное — что бы эти шары не делали, для их правильной работы нужно собрать все три.

— Смотришь в самую точку, — усмехнулся Хвостов. — Нужны все три, во всех случаях. В этом абсолютно все существующие теории сходятся. Забавно… Так много различных версий и всего две вещи схожи во всех из них.

— Какая вторая? — спросил я.

— Цена, которую эта троица просит за свои услуги, — ответил он. — Если хочешь добиться нужного результата, придется заплатить за услуги чьей-нибудь жизнью. Дорого, правда?

— Весьма… — согласился я.

— Поэтому они относятся к той категории артефактов, которыми пользуются в основном темные маги, — сказал Василий Стахиевич и посмотрел на меня. — Так что это как раз по твоей части, Максим. Если говорить об их практическом применении, конечно. Лично меня вся эта разноцветная троица интересует чисто с научной точки зрения.

Мы проговорили еще почти час. Большую часть этого времени Хвостов с Чертковым обсуждали вероятность нахождения третьего шара в Империи и преимущества разных теорий относительно их возможностей.

За это время они прикончили бутылку вина, которую принес с собой Александр Григорьевич, а затем свою лепту в застольный разговор внес Василий Стахиевич, у которого нашлась бутылочка сладкой малиновой наливки.

После непродолжительного совещания они решили, что закончить ею этот вечер, будет очень даже неплохо. Собственно, этим они и занимались в мастерской, пока я ужинал. Наставник с Хвостовым от еды отказались, предпочтя беседу за наливкой, так что мне досталась почти половина жареного гуся и небольшой судок холодца, который я щедро сдабривал жгучей горчицей.

Глядя на не очень уверенную походку Черткова, Василий Стахиевич предложил нам остаться у него на ночь, но наставник отказался. Сказал, что нет ничего лучше кровати, к которой ты привык. Тем более, что ему все равно нужно было отвести меня в «Китеж». При всем уважении к Хвостову, оставаться на ночь у него дома в мои планы не входило хотя бы потому, что меня ждал дед.

Филибора по просьбе Василия Стахиевича я на время оставил у него. По его словам, он хотел провести несколько экспериментов с шарами. Я был абсолютно не против, так как мне этот шар был без надобности. Только нервотрепка сплошная и мысли о том, как он там в Берлоге.