Александр Григорьевич закрыл за мной дверь, а я по пути в свою комнату пытался понять, почему он загадочно улыбался в момент своей последней фразы?

Однако со временем я это понял. Мне не удалось заснуть ни через час, ни через два и даже ни через три. Я вообще не спал в эту ночь. Супчик удивительным образом бодрил так, что меня просто распирало от желания что-нибудь сделать. Какой тут может быть сон?

Я долго думал, чем бы мне таким заняться, и в конце концов решил, что самым правильным решением будет взяться за книги по портальной магии. На мой взгляд, это было просто идеальным решением. По крайней мере, самым безопасным из всех. С большим удовольствием я бы изучал новые некросимволы, но в этом случае могла возникнуть другая проблема.

Уверен, что мне бы срочно захотелось испытать новые навыки самому, и я не стал бы дожидаться занятий с Чертковым, а полез бы в некрослой сам. Трудно сдержаться от желания совершить что-нибудь героическое, если чувствуешь, что именно этот момент лучше всего для этого подходит.

Однако Дориану удалось меня убедить в том, что это было бы не самое умное решение, и именно поэтому были выбраны книги по портальной магии. Кстати говоря, даже в этом случае мне удалось добиться поразительных успехов.

За ночь я одолел почти все книжки, кроме одной. Причем не просто прочитал, но и уловил основные принципы работы портальной магии, чего хотел от меня наставник. Так что еще немного, и я буду готов провести свой первый магический эксперимент в этом направлении.

В эту ночь мне почему-то казалось, что я смогу добиться успехов гораздо раньше, чем через месяц. Я абсолютно не понимал, почему вообще сомневался в своих силах?

Чертков оказался прав, к утру мой упыриный взгляд заметно подобрел, а краснота спала. Не то чтобы прошла совсем, но теперь мои глаза были скорее розовыми, чем красными.

По крайне мере, я мог сказать Лешке, который утром приехал в Китеж для занятий с Артамоновым, что такой странный цвет глаз у меня от ночного чтения. Всю ночь готовился к утреннему уроку с Александром Григорьевичем, вот и зубрил.

Впрочем, Нарышкину это было не столь важно и спросил он скорее из вежливости. Княжич слушал меня вполуха и пребывал в сильном волнении от того, что у него осталось всего лишь несколько уроков с Артамоновым, и один из них — финальный экзамен.

Не знаю почему, но Лешка сильно волновался насчет его успешной сдачи и сказал, что закажет праздничный торт, когда все это наконец закончится, и мы с ним отметим это дело. Кто знает, может быть, именно в этот день он решит мне рассказать, чем таким он занимался все это время?