— Понимаю, — ответил я.
— Думаешь надо рисковать собой ради девочки, которая давно мертва? — спросил Мор. — Причем зная о том, что не получишь за это никакой награды?
Я посмотрел на Варвару, которая не сводила с меня глаз и ждала, что я скажу. Собственно говоря, тем же самым сейчас занимались и все остальные призраки. Даже Градовский, который висел неподалеку, и тот уставился на меня вопросительным взглядом.
А чего уставились-то, собственно говоря? Как будто у меня много вариантов…
Глава 17
Рисковать собой ради девочки, которая давно мертва… Хороший вопрос задает мне Дориан, нечего сказать. Вот только я могу задать ему такой же непростой встречный вопрос — кто поможет Варваре Крыловой, если не я? Конечно, я могу ошибаться, но насколько мне известно, в Российской Империи один Максим Темников. Эх… Вечно все наваливается невовремя…
— Ну хорошо, — сказал я, после того как все обдумал и принял для себя решение. — Допустим я соглашусь помочь тебе.
В этот момент призраки заметно оживились. Каждый из них посчитал своим долгом выразить свое одобрение в мой адрес. Хотя я уже понимал, что хочу ввязаться в очень опасное приключение, поддержка с их стороны мне все равно была приятна. Собственно говоря, как и радостная улыбка на лице девочки, которая в один момент сделала ее намного симпатичнее.
— Пока еще я не даю окончательного согласия, а просто говорю допустим, — сказал я, однако радости на ее лице от этого не убивалось. — Я так понимаю, что если ты мне сейчас говоришь об этом всем, то значит эта смотрительница, о которой ты рассказываешь, до сих пор жива, верно?
— Именно так, Максим, — с готовностью ответила Варвара. — Восемнадцать лет прошло со дня моей смерти, а Еремина до сих пор там. Подпольные алхимики тоже работают. Многие из них поменялись, но они до сих пор делают свои яды, а дети в приюте по-прежнему пьют и едят то, что дает им Нина Федоровна.
— Хорошо хоть так, — усмехнулся я. — Если бы она умерла, то доказывать ее вину было бы гораздо сложнее. Насколько я понимаю, блокнот по-прежнему на своем месте, правильно? Это я к тому, что если доводить дело до конца, то мне бы желательно что-нибудь предъявить полиции.
В этот момент я подумал о том, что гораздо проще было бы обо всем этом просто доложить Голицыну, чтобы его ребята из тайной канцелярии взялись за дело. Однако был один принципиальный момент, почему мне не очень хотелось так делать.
Случай с Золотовым, из-за которого я поставил себя в идиотское положение. Причем не только перед Василием Юрьевичем, но и перед Романовым. Что если и в этот раз получится нечто похожее? Оказаться в дурацкой ситуации второй раз подряд?