Как ни крути, а я понимал, что занимаюсь опасными вещами, и со мной в любой момент может что-нибудь случиться. Зачем им лишние переживания? Да и не только в этом причина… Дела ведь еще и государственной важности. Документов о сохранении тайны я пока не подписывал, но этого и не требовалось. Не дурак, сам понимаю, что к чему.

— Начинаешь понимать, мой мальчик, — поправил меня в этот момент Дориан. — Это пока еще не совсем то, о чем ты говоришь, но уже неплохо.

Зато я не стал утаивать от родителей то, что на Старом Арбате встретил Анну Ланскую. Кто бы сомневался, что этой новостью я вызову у мамы самый живой интерес. Какие уж тут дела с Императором… А после того, как она узнала, что мы еще в кафе вместе ходили, вообще засыпала меня вопросами.

Как и полагается мужчине, отец на все это отреагировал более сдержанно. Заметив лишь, что как порядочный человек, я безусловно должен отправить ей новый телефон, несмотря на ее отказ. Все-таки он разбился из-за моей оплошности. Лично я не считал, что это необходимо, но все же пообещал ему это сделать.

На этом наш ужин закончился. Когда я выходил из-за стола, отец с матерью еще остались, чтобы кое-что обсудить, а я, наевшись до отвала и умяв добрую половину гуся, отправился в свою комнату. Что именно они будут обсуждать, я и так догадывался. Ланскую, конечно, что же еще. По части разговоров о всяких родовых раскладах, они были не меньшими любителями, чем Нарышкин.

Лично я собирался как следует отдохнуть. Тем более, что на завтрашний день у меня были большие планы. Перед вылетом я планировал посетить Берлогу, чтобы дать задание Люфику, а кроме того, еще и поработать в своем ритуальном зале.

Дориан пообещал обучить меня новому ритуалу, который, по его мнению, было просто необходимо совершить перед тем, как надевать на себя новую цепочку. Это должно было уменьшить риск возможного магического конфликта между моими артефактами.

Пожелав родителям спокойной ночи, я взял с них клятвенное обещание, что утром меня никто не будет беспокоить до того момента, пока я сам не выйду из своей комнаты. Затем с чувством выполненного долга на сегодня отправился спать. Все-таки родная кровать — очень мощное снотворное. Едва я выставил будильник на завтра и накинул на себя одеяло, как мгновенно заснул.

На следующее утро я проснулся даже раньше будильника. Редкое и удивительное событие само по себе. Со своим будильником я находился в состоянии многолетнего затяжного конфликта и соглашался просыпаться лишь после третьего, а то четвертого напоминания о том, что мне пора вставать.