Очень многих из толпившихся в очереди я видел на уроках по фехтованию. В основном здесь были те, кто и в самом деле неплохо фехтует. Хотя несколько человек, на мой взгляд, попросту теряли свое время и собирались участвовать лишь по каким-то личным соображениям. Как фехтовальщики они были явно слабоваты.

— Ты один? — удивленно спросил Гребень записывая меня в специальный журнал, который был сделан в виде древней книги. — А что же княжич Нарышкин?

— Он не хочет, — пожал я плечами. — Сказал, что как-нибудь в другой раз.

— Да? Напрасно, напрасно… По сравнению с некоторыми, кто уже есть в этом журнале, у него неплохие шансы оказаться в первой двадцатке, — подмигнул мне наставник.

— Я думаю, что оказаться в двадцатке, это для Алексея не повод для гордости, — сказал я.

— Возможно, — кивнул Гребень. — В этом тоже есть своя логика. Ну а ты, Темников? Как ты сам оцениваешь свои возможности?

— Буду стараться, а там посмотрим… Не люблю наперед загадывать, примета плохая.

Артем Захарович наклонился немного и понизил голос:

— Скажу тебе по секрету, за тебя будет много кто болеть в школе, и не только ученики. Так что имей в виду.

— Спасибо, — усмехнулся я. — Еще больше людей будет болеть против.

— Ахах! — хохотнул Гребень и хлопнул меня по плечу. — Ну, друг мой милый, тут уж ты сам виноват. Ладно, расписывайся здесь. Так… И вот здесь… Ну все, желаю удачи, Максим!

Я кивнул ему в ответ и пошел на выход вдоль очереди, которая стала еще длиннее. Вот же! Вот это толпа! По-моему, здесь все парни «Китежа» собрались! Ну половина так точно. Даже Бубнов пожаловал…

Кстати, он в последнее время совсем изменился. Я перестал его узнавать. Несколько раз я даже видел его фамилию в списках лучших учеников его класса. Видимо пошла ему на пользу встреча с Сатаной, вон как за ум взялся.

Само собой, здесь был и Шуйский вместе со всеми своими дружками. Они уже подали свои заявки и теперь всей компанией дружно обсуждали некоторых участников, столпившись возле выхода из спортзала. Вот кому еще не мешало урок преподать, как Бубнову. Может быть, тоже мозги на место встали бы.

Вообще-то, после того случая с дуэлью, мы друг друга особо не трогали. Мы с Лешкой старались делать вид, что их не существует, а они не замечали нас. Хотя Юрасов иногда не сдерживался и ляпал в наш адрес какую-нибудь гадость. В основном в адрес Нарышкина. К нему у них были особенные чувства.

На этот раз проходя мимо них не удержался я и, немного сбросив скорость, спросил у Юрасова:

— Смотри-ка, неужели княжич Юрасов пожаловал? Разве тебе папка не запретил меч в руки брать?