Он пару раз лениво щелкнул клювом в ответ и затих, а я принялся распаковывать бумажный пакет. Едва я сорвал с него ленту и раскрыл, как тут же почувствовал шоколадный аромат и еще почему-то запах корицы.

Необычно. Запах своих любимых конфет я знал довольно хорошо, никогда они не пахли корицей. Зачем он здесь нужен? Я закрыл глаза, вдохнул еще раз и все понял. К запаху корицы добавился легкий аромат корня осоки.

Так я и думал. Я сразу не очень-то поверил словам Серебряковой. Чтобы Алена с кем-нибудь решила помириться по собственной воле? Сильно в этом сомневаюсь. Разве что ей было бы что-то очень сильно нужно от этого человека. Во всяком случае, ни с того, ни с сего приносить мне извинения это точно не в ее стиле.

— Корень осоки? Она хочет, чтобы ты пару дней провел на горшке, мой мальчик, — сообщил мне Дориан.

— Ну да, и пара дней это в самом лучшем случае, — я закрыл пакет и бросил его в корзину для бумаг.

— Какая коварная барышня, — возмущался тем временем Мор. — Мне кажется, что нужно будет ей напомнить об этом случае при первой возможности.

— Обязательно. Причем в самое ближайшее время, — сказал я и вытянулся на постели. — Ох уж эти девчонки… Жаль, что так вышло. Одну конфетку на ночь я бы, пожалуй, съел… Ну или парочку…

* * *

Нарышкин терпел практически до самого конца завтрака, когда наконец не выдержал и спросил:

— О чем там вчера с ней разговаривали?

— Догадайся с трех раз.

— Даже пытаться не буду. Угадать, что у девчонок в голове — это гиблое дело. Тем более в этом случае. Просто не представляю, что могла от тебя хотеть Серебрякова. Так что не томи, и так полчаса сидел морозился…

— Извиниться хотела за свое плохое поведение в прошлом году.

— Да ладно! — Лешка замер не донеся вилку с беконом до рта и капнув на стол жиром. — Поверить в это не могу!

— Угу, — кивнул я и улыбнулся. — Прикинь. Даже пакет с моими любимыми конфетами вручила.

— Надо же… Кто бы мог подумать… — княжич задумчиво жевал бекон. — Что-то не похоже на нее. Чего это она, как ты думаешь?

— Вот и я так решил. Не мог понять ровно до того момента, пока не решил их попробовать, — я сделал паузу, извозил кусок бекона в яичном желтке и сунул его в рот. — Оказалось, что конфеты отравленные.

— Охренеть! — Нарышкин снова замер с вилкой в руках.

— Ага, корень осоки. Видимо очень хотела, чтобы мое выступление на турнире закончилось.

— Вот сучка! — усмехнулся Лешка. — Надеюсь ты их не успел попробовать? Хотя, что я спрашиваю… Ты же все-таки урожденный алхимик. Серебрякова, конечно, дуреха — нашла кого пытаться отравить. В который раз убеждаюсь, если девчонкам что-то в голову втемяшится, то логика куда-то уезжает.