— Так он мне накостыляет, поди, — насторожился дед.

— А ты халявы хотел?

— Давай сюда, — протянул руку старик.

— Обожди, — остановил его я. — Пятихатку сразу даю, остальное, как весточку передашь и вернешься.

— Сам-то чего не сходишь? — спрятал свернутую на несколько раз банкноту куда-то за пазуху дедок.

— Иди, давай, — указал на нужный подъезд я. — Крайний этаж, дверь приметная — не перепутаешь. И смотри, не вздумай с деньгами деру дать. Поймаю — убью.

Старик что-то неразборчиво пробурчал себе под нос и, закинув за спину набитый каким-то хламом полиэтиленовый пакет, направился к Кириллу. Дожидаться его на месте я, само собой, не стал и, стоило дедку скрыться за дверью, тут же отправился в соседний двор. Если у Кирилла есть время пообщаться, я его и отсюда увижу. Если же дедка по дороге выпотрошат, то будем надеяться, успею смыться.

К месту нашей встречи передавший весточку дедок вернулся минут через десять. Побегал кругами вокруг разломанной лавки, поискал меня и, выкрикивая на весь двор матерные ругательства, удалился куда-то по направлению к Красному проспекту. Пятисот рублей ему, видите ли, мало. Совсем старый обнаглел. Это за десять-то минут работы! Да и мало ли кто ему что обещал? Другой бы по шее накостылял, да задаток забрал. Пусть вообще еще спасибо скажет, что на приличного человека нарвался.

Кирилла я чуть не пропустил. Накинувший на голову капюшон длинной куртки парень выскочил из подъезда и сразу же направился вслед за убежавшим со двора стариком. Через пелену падавшего пушистыми хлопьями снега его фигура была едва различима, но уж этого-то шкелябра ни с кем другим не спутаешь. И что замечательно — никто не проявлял к моему приятелю интереса. По крайней мере, внутренним взором ничего подозрительного заметить не удалось. И это радует…

Выждав некоторое время, я сбежал с подъезда и направился вслед за Кириллом. Тот все так же пер к Красному проспекту и даже ни разу не обернулся посмотреть, не упали ли ему на хвост. И что это все значит?

Насторожившись, я замедлил шаг и несколько запоздало завертел головой по сторонам, но тут остановившийся на обочине проспекта Кирилл обернулся и помахал рукой. Вот ведь глазастый! И когда только спалить успел?

— Привет, ушастый, — неторопливо подошел я к нему.

— Привет, бродяга, — пожавший протянутую руку Кирилл не спешил отпускать мою ладонь. — Так что, говоришь, с ружьем не так?

— Да все здорово просто было, — усмехнулся я. — Было.

— А теперь?

— Теперь не уверен, — признался я. — Мы кое-какие усовершенствования в конструкцию внесли. Чего встал-то? Пошли.