— Ясно. — Я вытащил из чехла ритуальный нож и прищурился от отблеска лазурного солнца на его темно-синем лезвии. — Точно отпустите?

— Не сомневайся.

— С дороги отойдите, — заявил я сектантам, и дождавшиеся распоряжения Генералова парни подались в разные стороны.

— Нет, нож на дорогу положи, — остановил меня Владимир. — И к нам пинай.

— Да пожалуйста. — Чувствуя, как начинает течь по спине и бокам горячий пот, я, не отрывая взгляда от сектантов, осторожно опустил клинок на снег. Рукоять на прощание уколола холодом пальцы. — Так я пошел?

— Пинай.

Я переложил пистолет обратно в правую руку, глубоко вздохнул и пинком отправил заскользивший по наледи нож прямиком под внедорожник. И сразу же — пятясь, начал отходить к развилке, от которой в промзону уходила плохо расчищенная дорога. Мне бы до развалин добраться, а там замучаются в прятки играть. Не достанут.

Впрочем, теперь я и в самом деле мало интересовал Генералова, который опустился на колени и заглянул под днище машины. Вот сектанты, те на меня так косяка и давят, ладно еще остановить не пытаются. Следят, чтобы глупостей не наделал? А мне оно надо? Тут бы убраться поскорее отсюда. А Генералову не мешало бы не только на поступки других внимание обращать, но и тем, чего они не делают, озаботиться. А не сделал, на мой взгляд, Доминик одной прямо-таки напрашивающейся в его положении вещи — не приставил к залетному гостю Мстислава. И значит, возможны варианты…

Генералов поднялся на ноги, когда я уже добрался до дыры в бетонном заборе. Зло глянул в мою сторону, достал из внедорожника саперную лопатку и выпихнул ею из-под машины нож. Присевшая на корточки Алина сосредоточенно изучила украшенный узором клинок и осторожно взяла его в руки.

— Ну как? — заглянул ей через плечо Генералов.

— Холодно… — Прищурившись, девушка поднесла лезвие к лицу и вдруг одним плавным движением по самую рукоять воткнула клинок себе в глаз.

У Генералова с самого начала не было ни единого шанса: он только начал отшатываться, когда стремительно развернувшаяся Алина выдернула нож из окровавленной глазницы и полоснула Владимира по шее. Тот замертво рухнул в раскрытую дверцу машины, и брызги хлынувшей из рассеченного горла крови запятнали обивку.

Сектанты окрыли стрельбу с секундным запозданием и распластавшаяся над дорогой в нечеловечески стремительном прыжке девушка ускользнула от двух длинных очередей. Почти без замаха она ударила ближайшего к ней парня ножом в живот и тут же вырвала клинок из раны. Выронивший оружие сектант схватился за начавшее расползаться по коричневому балахону пятно, и вторым ударом Алина рассекла ему гортань.