— Есть такое дело, — с досадой сплюнул на снег измененный.

— А я вот чего думаю: подписи этого пряника точно на допуске хватит?

— Подписи этого, как ты выразился, пряника, — хохотнул Рустам, — пока в Форте чрезвычайное положение, хватит, чтобы любого без суда и следствия к стенке поставить.

— А чего-то чин у него невелик, — засомневался я.

— Если справится — будет майором, — пожал плечами Зубастый. — А не справится, какая разница, какое звание у стрелочника?

До главного здания СЭС мы добирались минут двадцать. И опять по мере приближения к северной окраине на улицах становилось все меньше и меньше людей. Даже непременных нищих не видать. Зато дружинников-то, дружинников… И обычных, и с красными повязками на рукавах. Это ж сколько уродов в «Красный декабрь» завербовалось? Получается, в гетто подрывную работу давненько проводили. Они ж самых боеспособных из незаразных переманить должны были.

— А чего столько нашего брата на улицы выгнали? — решил прояснить я ситуацию. — Заняться больше нечем?

— Бунтовщиков до сих пор не всех отловили. Боевики «Черного января» тоже пошаливают. Хотя их почти всех сразу перебили. — Второй поежился от пронзительного ветерка и посмотрел в небо. — Ну и в качестве живого щита на всякий пожарный держат. Ты ж видел, на одного дружинника четверо наших приходится.

— Ясненько.

Когда сани свернули на Кривую, я завертел головой по сторонам:

— А где у СЭС архив находится?

— Еще три квартала и во дворы, — объяснил Рустам.

— Справа, слева? — уточнил я, прикидывая, что никогда не слышал ни о каком архиве в том районе.

— К северу, — обернулся к нам Сан Саныч. — Справа, слева — это все относительно, смотря с какой стороны едешь. А ежели скажешь: к северу или к югу, уже точно не промахнешься. Улица МОПРа, слышал про такую?

— Нет, — покачал я головой.

— Между прочим, расшифровывается как Международное общество помощи борцам революции. Это вам не Тенистые и Виноградные. Все серьезно.

— Тебе, Сан Саныч, только дай волю языком почесать, — фыркнул Рустам. — Смотри, поворот не пропусти.

— Не учи отца. — Возница направил сани в узкий, едва расчищенный от снега проезд между домами.

На кирпичной стене — только ржавый квадрат, оставшийся от таблички с номером дома и названием улицы. Может, и в самом деле — МОПРа. Ну да оно и неважно. Главное — приехали. Вон из-за трех- и четырехэтажных хибар кирпичная свечка выглядывает. Этажей восемь точно есть, но сколько раз мимо проходил, никогда внимания не обращал. Странно.

Здание СЭС — немного перестроенный одноподъездный жилой дом, сложенный из красного кирпича, — стояло посреди порядком захламленного пустыря. На крыше торчала труба автономной котельной, еще выше маячил металлический шест громоотвода. Окна по третий этаж были заложены до узких бойниц, да и выше все оконные проемы оказались забраны металлическими прутьями решетки.