— Оп-па, вот так заява! — расхохотался Напалм. — То есть тебе информация из самых достоверных источников приходит?

— Абсолютно, — немного невпопад ответил я и выпрыгнул из саней, остановившихся у церковной ограды. — Рустам, дай рублей пять—десять, у меня ни копейки с собой.

— Зачем тебе? — достал из внутреннего кармана бумажник Зубастый.

— Не жмись, отдам с первой получки, — усмехнулся я и забрал протянутую Рустамом золотую чешуйку. — Скоро буду…

— Короче давай, — поторопил меня Напалм и тихонько запел:

Да здравствуй, Бог, это же я пришел,

И почему нам не напиться?

Я нашел, это же я нашел,

Это мой новый способ молиться.

Я сделал вид, что ничего не расслышал, и прямиком направился к киоску. Одолженной чешуйки хватило на пять свечей, и следующим пунктом моего назначения стал церковный подвал. Перекрестившись, поставил три свечи за упокой, закрыл глаза и прочитал про себя короткую молитву.

За Катю, за Макса, за всех, кого с нами уже нет.

А за племянников Гиоргадзе? Да пошли они! Сами свой путь выбрали…

Выбросив из головы неподобающие святому месту мысли, я направился в церковь. Красные точки лампад перед образами, расписанный библейскими сюжетами потолок, узкие оконца, полумрак и тишина. Хорошо здесь. Было бы время…

Но время поджимало, так что оставшиеся свечи поставил перед первой попавшейся иконой и, вдохнув отдававший ладаном и дымом восковых свечей воздух, направился на выход.

Быстро? Да. Наскоком? Да. Но — зашел. Помолился. Не для галочки — нет. Для себя. Ну а теперь и делами заняться можно.

Первый раз нас остановили на Красном проспекте за три квартала до его пересечения с Южным бульваром. У дежуривших там дружинников был четкий приказ отправлять всех в объезд, и, не слушая возражений, они велели Сан Санычу разворачивать сани. Но уже порядком заведенный за сегодня Рустам долго и нудно о чем-то спорил со старшиной, и в конце концов тот нехотя согласился нас пропустить. Впрочем, до перекрестка с Потребительской мы в любом случае не добрались: следующий пост оказался метров через двести. И этих с наскоку миновать не удалось.

— Старший сержант Новиков, — меланхолично разглядывая сидевших в санях людей, представился командовавший дружинниками худощавый мужчина лет тридцати пяти. — Ваши документы…

— Рустам Нигматулин, командир группы особого назначения отряда «Красный декабрь», — протянул ему свои «корочки» Зубастый.

— Далеко собрались? — изучая удостоверение, поинтересовался дружинник.

— Потребительская, дом восемь, — не стал ничего скрывать Рустам.

— Там же развалины? — повернулся к своим подчиненным Новиков. — Сань, не помнишь, есть дома целые по четной стороне Потребительской?