— Значит, вас двое? — здоровый парень немного подумал и всё-таки решился. — Значит, двоих месить будем.

— Никто никого месить не будет, — Владимир старался быть дружелюбным. Он не хотел драки, потому как в основном страдают люди. Бывает, что страдания доводят до смерти.

— И с чего же?

— Так я сказал, — Владимир старался удержаться, и это у него получалось. Ему было неприятно видеть вот такие разборки, когда толпа пытается отмудохать толпу поменьше.

— А тебя как звать? — вдруг ни с того, ни с сего спросил худой у Антона.

— Антон, — еле выговорил своё имя тот.

— Ага. Есть рифма Антон…

— Продолжай, — Антон не дал закончить фразу худому и наставил на него пистолет.

— Антон — батон, — худой смог выкрутиться и отошёл от Антона, как и вся его братия. — Мы желаем вам спокойной ночи, — худой поклонился и повёл своих друзей из бара.

— Ты в своём уме? — Владимир посмотрел грозно на Антона. Носить с собой боевой пистолет и при этом бухать, как чёрт — это было очень неразумно.

— Зато конфликт решился быстро. К тому же там нет патронов. Наверное, — Антон стоял неуверенно.

— Отдай, пока не убил кого-либо, — Владимир выхватил пистолет и спрятал себе за пояс. — Нам пора домой.

— Домой? А что мы там будем делать? Девчонок ты отдал нашему толстячку. Нам теперь что там делать?

— Спать.

— Нет. Я хочу продолжения банкета. Мы сегодня такое пережили, — Антон резко вспомнил, чем они занимались и сразу притих. В каком состоянии он ни был бы, но тайну умел держать за зубами. Во что бы это ни стало.

— Пора, друг. Ты уже слишком пьян. Тем более завтра нам надо в дорогу, — Владимир подхватил друга на плечо и повёл к выходу.

На выходе их ждал сюрприз. Парни из разъярённой толпы, которые недавно испугались пистолета, пришли со своим оружием. Худой направил пистолет на Антона и нажал на спусковой крючок. Владимир скинул Антона и словил пулю грудью. Так сказать, прикрыл друга своим телом. Пистолет оказался небоевым. Газовым. Но это не отменяло то, что от попадания металлического шарика становится не менее больнее. Прозвучало ещё четыре выстрела, и все во Владимира. Он скрутился в позу эмбриона. Он мог спокойно стерпеть эту боль, но данная ситуация не была столь критичная. Убивать гопников не имело смысла. Они испугались того, что ненароком убили человека. Начали звучать оскорбления в адрес худого. Он всячески извинялся и не придумал ничего умного, как сбежать. Остальная братия помчалась за ним. Никому не хотелось брать на себя вину. Вот такое вышло нелепое отмщение.

Владимир поднялся как ни в чём не бывало. Поднял своего пьяного друга и поплёлся с ним по улицам.