Появился некий человек. Назвался он Бонапартом. Чувство юмора у него на высшем уровне. Он раскидал нас, как котят. Может, это ещё сказалась наша усталость после боя. Я успел в него всадить два магазина пуль. Ему хоть бы что. Антону он повредил плечо и выкинул на балкон. Меня же просто исполосовал своим же мечом. Затем принялся за дочку политика. Хотя мы ей много раз говорили спрятаться и не высовываться. Всё логично и просто. Но ей захотелось ослушаться простого приказа. До чего же тупыми часто получаются наследники элиты общества, всегда лезут на рожон против заведомо сильного противника. Ей это удалось тоже, но итог вышел весьма плачевным. Бонапарт изнасиловал с пристрастием девушку и затем долго и мучительно убивал её. Я не мог помешать этому процессу. Я не мог двигаться из-за порезанных сухожилий ног и рук. Антон пребывал в полусознании.

Когда Бонапарт убил девчонку, то обратил взор на меня. «У тебя подходящий геном», — это его ключевые слова. Я не знаю, что это значит. Он потащил меня из здания. Сепаратисты ему путь не преграждали. Он тащил меня, словно добычу. Через сотни метров я потерял сознание.

Несколько дней спустя. Может, недель.

Меня закрыли в камере. Площадь два на два, только койка и унитаз. Здесь всегда очень холодно. Не знаю, где мы находимся. Но это точно не солнечная Италия. Надеюсь, не в Арктике. Один раз в день мне приносили поесть. Еда была до ужаса простая. Перловка, вода и два куска хлеба. Сначала я геройствовал. Типа, я такой герой и не стану есть вашу баланду. Но никто не приходил. Приходили один раз в день и приносили еду. Через два дня я сдался. Сложно геройствовать на голодный желудок. Через три дня я заметил записную книжку и карандаш под матрасом. Не знаю, кто оставил, но я решил записать, как жил в плену. Идея оказалась такой простой. Каждый день один в один, как и предыдущий. Даже писать нечего. Баланда и тишина. Заниматься спортом я даже не пытался. Тут надо беречь энергию, чтобы не подохнуть раньше времени от истощения. Зона комфорта, мать её.

Спустя десять дней после прибытия в зону комфорта.

На десятый день ночью открылись двери. Я спал как обычно. А что ещё тут делать в этой зоне комфорта? Мечта студента, блин. Вошёл беловолосый статный мужчина. За ним вошли ещё два человека в белых халатах. Они разговаривали о чём-то на немецком. Судя по недовольной роже блондина, речь шла обо мне. Я хотел на них напасть, но сил просто не было. Я даже не понял, как это произошло. Блондин как-то умудрился вколоть какую-то дрянь мне в грудь. Наверное, в сердце. После этого укола я испытал адскую боль. И вырубился.