День прошёл в хлопотах. Мать готовила стол к «Проводам», а отец весь день провёл в гараже, реконструируя новый вездеход для очередной охоты. Владимир полдня проспал беспробудным сном, а как проснулся, сразу начал помогать матери со столом.

— Волнуешься? — первой начала разговор мама.

— Не особо, — спокойно ответил сын. — Это всего лишь на два года, если не попаду на морской флот.

— Я уверена, что наш папа позаботился, чтобы ты попал куда надо, — последние слова она сказала более язвительно.

— Не всё так плохо, мам. После службы я могу поступить в любой университет, — Владимир достал нарезную доску, нож и начал нарезать варёное мясо для салата.

— А ты думал, на кого хочешь учиться?

— В экономике я слаб, политика меня не интересует. Думаю, на инженера. К примеру, мастером станков с ЧПУ или проектировщиком новых механизмов или роботов, — Владимир переложил нашинкованное мясо в кастрюлю и достал шмат сала.

— А почему ты не хочешь быть политиком? Я слышала, что в школе тебя все слушаются, и ты в классе староста.

— Слушаются, потому что я могу за себя постоять…

— С этим отец точно не прогадал, — мать тяжело вздохнула и продолжила нарезать лук.

— В политике все кругом врут и пытаются больше зажать денег. А мне не нравится врать без нужды, и мания к деньгам у меня практически отсутствует. Политика — явно не моё ремесло. Остаётся инженер.

— А военным? — мама спросила очень осторожно.

— Военным? Может быть, но после того, как я получу наслаждение от жизни. У меня же не будет личной жизни.

— У папы твоего есть же, — мама переложила лук в новую кастрюлю и взялась за морковь.

— Отец был военным не с юного возраста. Как помнится, он говорил, что стал военным в тридцать лет и в сорок — уже майором ФСБ. У него довольно много времени для личной жизни оставалось и времени для выбора своего пути. — Владимир сел на стул и принялся точить нож.

— Ты прав. Мы с ним встретились в 1980-ом году, и через четыре года появился ты. Радости не было предела, — мама засияла, как новогодняя ёлка.

— Вот видишь, всегда надо давать время человеку на обдумывание дальнейшего жизненного пути, а не гнать из-под палки, — Владимир призадумался, но не решился продолжить.

— Тебе не кажется, что ты слишком мудр для своего возраста?

— Правда? Мудрость не измеряется в красивых словах, сказанных вовремя.

— Правда. Это не комплимент ради галочки, а действительно комплимент от сердца, — мать подошла к сыну и обняла его. — Целых два года я тебя не увижу. Два года…

— Неправда, я же буду уходить в увольнение. Пока законом разрешено, и никто не отменял это, — Владимир пытался разрядить обстановку, но у него плохо получалось.