— Дени-и-и-ис! — снова крикнула Настя.

Развернувшись, я нырнул татуированному под руку, перекинув ее через плечо, резко наклонился и хорошенько дернул, намереваясь перекинуть парня через себя. Сделать мне это не удалось, но я ощутил, как тело обмякло, словно мешок. Я выпустил его руку и обернулся — противник без сознания лежал на траве.

Дальше медлить было нельзя. Если эти гады добрались до профессора, спасти устройство уже не получится. Я бешено крутился, отыскивая глазами место, куда мог упасть мой пистолет. Вот, чуть примятая трава, наклоненная в сторону, в метре от вытоптанной нами бойцовской площадки.

Схватив оружие, я бросился бежать обратно. Минуты уходили, патроны таяли — если у Лены с Володей они кончатся раньше, я могу не успеть спасти всех. При каждом ударе ноги о землю в переносице мелькала острая боль. Кровь еще не остановилась до конца и старался на ходу вытирать ее ладонью, но лишь больше размазывал ее по лицу.

Задыхаясь и поскальзываясь на осколках шифера, я влетел в дом. Настя стояла, прижавшись к стене, а профессор яростно пытался растоптать свою вечную батарейку. Нельзя сказать, что он в этом преуспел, но корпус устройства не мог долго это выдерживать.

— Что вы делаете? — прогнусавил я из-за забитого кровью носа. — Перестаньте!

Филипп Матвеич отскочил в сторону. Черная коробочка осталась на полу, поцарапанная и обтертая. Я сразу же поднял ее и осмотрел со всех сторон. Было несколько царапин, довольно глубоких, но серьезных повреждений батарейка не получила. Внешне, во всяком случае. Я с облегчением выдохнул и передал коробочку Насте.

— Из-за этой штуки столько зла! — крикнул вдруг профессор. — Я хотел сделать мир лучше! Не было бы загрязнения! Обычный мусор можно было бы превратить в чистую энергию! А вы? — он злобно посмотрел на меня. — Вы устроили охоту за энергией! И что? Сколько человек уже убито? А?

— Будь с ним, — попросил я Настю. — Не уходи и не отпускай его. Мы все еще в большой опасности.

— А если он попытается отнять ее у меня? — ее большие глаза были наполнены страхом.

— Не знаю, — я покачал головой. — Палец ему отрежь.

— Да что вы… — задохнулся от возмущения профессор.

— Просто не делайте глупостей, пожалуйста.

Теперь предстояло гораздо быстрее реализовать свой план по обходу противника. Идти так далеко было не слишком удобно. Связи не было — во всяком случае, Владимир не отвечал, а Кирилл ничего не сказал мне.

Но только вот со сломанным носом и ноющими ребрами быстро не побегаешь. По мере того, как адреналиновый всплеск отпускал меня, грудь болела все сильнее. Нет, я был уверен, что мои ребра целы — поскольку пакеты доктора Игнатьева мне были противопоказаны на ближайшие несколько дней, переломы могли стать опасной травмой.