Он знал, что небольшая кучка местных варваров бродит где-то по окрестным лесам. Вряд ли их было много, едва ли даже сотня — иначе они давно бы хоть как-то проявили себя. Более того, он вообще думал, что в лесу прячется не больше полусотни мечей. Но у них имелось преимущество — они были местными и легко скрывались в родных для них лесах. А его воины один за другим пропадали в этих же лесах, причем пропадали так, что он начинал беспокоиться за силу духа своих подчиненных.

Для него самого не существовало никакой мистики в происходящем. Просто кучка бандитов, достаточно умных, чтобы не нападать в открытую, и достаточно ловких, чтобы уметь скрываться в лесу, крутилась вокруг бухты. Да, среди них, возможно, находился слабенький маг, но командир был предупрежден о его возможностях в создании иллюзий, а потому подобное колдовство его не слишком пугало. Однако он не мог объяснить это каждому из своих солдат. А у солдат были свои мысли на этот счет. По лагерю ползли слухи. В лагере, как доносили ему верные люди, поговаривали о том, что духи местных лесов хотят изгнать чужеземцев с этой земли. Его солдаты боялись, а он был достаточно опытным, чтобы понимать, что с дрожащим от страха солдатом трудно иметь дело даже в глубоком тылу.

Это бесило его, но он не мог ничего поделать. Успокаивало одно — погода должна была измениться со дня на день, и, как только первые корабли сумеют причалить в бухте, никакие, даже самые умные варвары не сумеют ничего сделать.

Командир стоял на вышке и, сам того не замечая, оглядывал окрестный лес, пытаясь высмотреть своего врага между деревьями. Наверное, он был одним из первых в лагере, кому наконец удалось увидеть своего врага. И сначала, в первое мгновение, он даже обрадовался. Обрадовался тому, что неизвестность наконец закончилась и пришло время обычного боя. Какой бы странной и кощунственной ни казалась ему эта радость. Какой бы необычной она ни была для него, для того, кто избегал участия в открытых столкновениях годами.

Но первое мгновение прошло, а вместо него пришел ужас. Чем ближе приближалась смутная тень, тем более угрожающе она выглядела. Это была не полусотня варваров, которую ожидал командир, нет.

Из леса выходило, даже скорее вываливалось, чудовище. Чудовище, по неуловимым признакам принадлежащее этому самому лесу. Как только отсветы дальних костров дозорных смогли пасть на приближающийся воплощенный ужас, командиру удалось рассмотреть его внимательней. Высотой в три человеческих роста, с неопределенным количеством «ног», похожих на корни деревьев, но зато с двумя явно выраженными руками. Хотя и это было некими условностями, попытками сознания привести увиденное в соответствие с привычными образами и понятиями. «Ноги» двигались иногда равномерно, иногда же казалось, что их движение полностью беспорядочно. Когда люди начинали вглядываться в их перемещение, то начинала кружиться голова от невозможности осознать хаос перемещения переплетающихся ног-корней.