— Сейчас, Константин Иваныч, Малой уже бежит! — испуганно отвечал Георгий, стоя за спиной старшего тренера и старательно изображая радость от встречи с Родиной.

— Опять меня позорите, бездельники! — Бесков умудрялся злобно шипеть, как разъяренная гадюка, одновременно улыбаясь на камеру. Что и говорить, высокий класс. Мастерство не пропьешь!

— Держи! — Данила протиснулся через одноклубников, столпившихся на выходе из самолета, и торопливо сунул Рябову массивный Суперкубок.

Константин Иванович сделал шаг в сторону, пропуская вперед капитана команды с завоеванным трофеем в руках. Рябов, затравленно поглядывая на старшего тренера, крякнул, но поднял над головой внушительную чашу кубка. Из толпы журналистов, собравшихся прямо на летном поле, у трапа, раздались приветственные возгласы, тут и там вспыхнули вспышки фотоаппаратов.

— Малой, у нас прям традиция складывается — опять кубок в салоне забыли, — веселился вовсю Маслов, дружески пихая Данилу в спину. — А ты единственный, кто про них вспоминает.

— А что, я не против, если мы еще несколько раз кубки добудем, — засмеялся Аничкин. — Подумаешь, забыли! Главное, что выиграли. Кстати, Малой, ты, поди, не просто так в салон метнулся? Красотку ту охмурял? Зря время потратишь, поверь моему опыту. Не даст.

— Это еще почему? — насупился Мельник, невольно оглядываясь.

— А напомни-ка мне, друг ситный, как зовут эту прелестницу? — насмешливо посмотрел на Данилу Виктор.

— Ну, Арминэ, и что?

— О! — торжествующе поднял вверх указательный палец Аничкин. — Арминэ! А ответь мне, мой юный Ромео, на еще один вопрос: как ты думаешь, кто она по национальности?

— Думаю, что армянка, — озадаченно сказал Мельник. — А какое это имеет значение?

— Он еще спрашивает! — заржал Витька. Динамовцы, что стояли рядом, его охотно поддержали. — Запомни, с восточными девушками перспективы нулевые. Воспитание, брат, такое. В койку только после ЗАГСа и только с одобрения родителей. А они твою кандидатуру ни в жисть не примут, потому что, наверняка, с детства уже дочурку какому-то знакомому пообещали. Так что, не трать время попусту. О, Иваныч наговорился, пошли, братцы, спускаемся.

Не то, чтобы Данила так уж запал на красавицу-стюардессу, вовсе нет. Хотя, отрицать не стоило, молодая симпатичная армяночка была чудо как хороша. Просто, сидя возле иллюминатора и бездумно наблюдая за причудливыми «горными пиками» облаков, юноша вдруг испытал легкий приступ грусти. Попросту, захандрил. Как-то слишком уж насыщено протекала его новая жизнь. В столь бешеном ритме, с таким фантастическим обилием событий, что редкие минуты передышки, когда некуда было бежать и что-то делать, выводили из душевного равновесия. Яркие воспоминания остались позади, очередная страничка перевернута. Что дальше?