— Ну и правильно, — я перехватил поудобнее сумку и повернулся в сторону лестницы. — Пусть сидит. Меньше вреда будет, раз уж пользы не даёт.
Я прошел в свою комнату на чердаке. Здесь было прохладно, и пахло старым деревом. Я зажег лампу, открыл шкаф. Руки сами потянулись к праздничному костюму, тому самому, который мне когда-то купили «для выхода в свет». Сюртук темно-синего сукна, жилет с серебристым отливом, брюки, крахмальная рубашка. Я надевал его всего пару раз, и каждый раз чувствовал себя ряженым. Но сегодня был тот самый случай, когда форма якобы определяет содержание.
— Как никак, в царство порока иду, — усмехнулся я своему отражению в зеркале.
Одевался я быстро, но тщательно. Застегнул все пуговицы, поправил воротник, пригладил волосы. Из зеркала на меня смотрел молодой человек, очень похожий на преуспевающего купеческого сынка или начинающего фабриканта. Именно такой, кого в «Золотом гусе» не вышвырнут за дверь, а предложат выпить и, возможно, примут за своего.
Я сунул в карман бумажник с деньгами, проверил, на месте ли адрес, нацарапанный Гришкой.
Выходя из комнаты, я снова столкнулся в коридоре с Татьяной. Она уже окончательно успокоилась, даже щёчки её порозовели.
— Ты куда? — спросила она, с удивлением оглядывая мой наряд.
— По делам, — коротко ответил я. — Не жди, вернусь поздно.
Она хотела что-то спросить, но передумала. Только кивнула и отошла в сторону, пропуская меня.
На улице я поймал пролётку. Возница, пожилой мужик с обветренным лицом и философским взглядом, осмотрел меня оценивающе, хмыкнул, услышав адрес, но ничего не сказал.
Мы покатили по вечерней Туле.
Город жил своей жизнью: где-то гремели извозчики, где-то смеялись прохожие, из трактиров лился свет и запахи жареного мяса. Мы миновали Центральную площадь с её уже закрытыми по причине позднего часа лавками, и свернули на Подьяческую улицу. И тут я увидел его.
Глава 16
«Золотой гусь» я узнал сразу, и стало ясно, почему Гришка говорил о нём с такой смесью восхищения и опаски.
Здание сияло, словно новогодняя ёлка в купеческом особняке. Свет лился буквально из каждого окна, а газовые рожки над входом полыхали настолько ярко, что хоть газеты читай. У подъезда толпились экипажи: лакированные пролётки, пара щегольских фаэтонов и даже одна карета с гербом на дверцах. Кучера кучковались в сторонке, дымили самокрутками и травили байки, изредка косясь на светящиеся окна с тоскливой завистью людей, которым туда вход заказан.
Я остановился на противоположной стороне, сунул руки в карманы пальто, молча наблюдая. Внутренний голос, тот самый, что частенько спасал мне жизнь, мерно нашёптывал: «Не торопись, посмотри, куда лезешь». Я и не торопился.