— Григорий! — Поприветствовал его я, закрывая за собой дверь. Не знаю почему, но звук задвигаемого засова всегда успокаивал.

Я подошёл к ближайшему светильнику и протянул руку. Тепла они практически не давали, лишь издавали лёгкую, едва уловимую вибрацию в воздухе, похожее на марево над раскалённым летним булыжником мостовой. Глина, та самая, синяя глина Колчина (ещё из первого мешка, самые остатки),

Глина покрывала ровным тонким слоем обычные глиняные горшки, из тех, относительно целых, что нашли после первой генеральной уборки. Я не использовал здесь магию в своей активной фазе, как и не поддерживал их сейчас своей магической энергией. Лишь единожды, потратив весь вечер и выжав себя до очередного головокружения, впечатал в эту глиняную «плоть» саму концепцию «светить». Я уже давно заметил, что при должном усилии этот чудо-материал имеет свечение как побочный продукт воздействия, вот и решил «запечатать» его, попутно немного подправив её внутреннюю структуру.

Зато теперь всё работало в статичном состоянии. Вечный (увы, не совсем так, заряд, хоть немного, но расходовался) резонанс структуры был надолго закреплён. «Эфирный маховик», как я мысленно окрестил это явление. Раскрутил его раз и теперь он фосфоресцирует себе. Потом надо будет его просто снова «подкрутить».

— Ну так же гораздо лучше? — спросил я, больше глядя на светильник, чем на Гришку.

— Не гудит, не коптит, не боится сквозняка, да и пожара не случится, — практично перечислил он. — Ребята сначала крестились, правда, но теперь попривыкли. Говорят, и глаза не болят к концу дня.

Отличная оценка. Не «красиво, не красиво», а по делу, «глаза не болят». Прямо высшая похвала.

— Главное, убирать их в подвал, пока кузня открыта для всех желающих, — уточнил я, — иначе нас самих как колдунов тут сожгут.

— Да мы ж с понятием, Алексей Митрофанович, — специально вытягивая слова, ответил Гриша, с еле заметной улыбкой на лице. Поправлять я его не стал, хоть звучит со стороны также нелепо, как и «господин начальник».

Я отвернулся от светильника, и сел на табурет напротив Гришки. Он отложил в сторону сломанный замок, вытер руки о фартук. Рабочий, старый фартук. Тот, новый, выданный мной, с нашей эмблемой, аккуратно висел на крючке возле двери, рабочий день закончен.

— Да докладывай уже, — сказал я, и мои плечи сами собой распрямились, сбрасывая остатки невольной студенческой скованности. Здесь я не студент, здесь я прораб, инженер и руководитель в одном лице.

Он докладывал чётко, по пунктам, как мы и договорились ранее. Доходы от мелких заказов уже покрыли расходы на материалы за прошлую неделю и дали небольшую прибыль. Новые клиенты: лавочник с Житного рынка заказал ремонт весов, соседняя пекарня, но не Арины, починку плиты. Запросы были и на что-то посерьёзнее, но он, помня «железные правила», сразу не брал, сказал, что нужно согласовать с хозяином. Я кивнул одобрительно. Команда: Митька, Женька, Сиплый, уже сработались, всё меньше дерутся между собой за первенство, а больше спорят о методах работы.