— Да ладно… — Он снова засмущался. — Ты только смотри, парень, будь осторожнее. Мир-то большой, а люди в нём… разные. И барин тот… что-то в нём неладно. Не по-нашему.
— Понял, — кивнул я, пряча мешочек во внутренний карман. — Буду осторожен. И ты себя береги, поосторожней с ним.
Выйдя из мастерской на слепящий дневной свет, я на секунду зажмурился. В руках мешок бесценной глины, в кармане ключ к новым экспериментам. А в голове новые вопросы и тень незнакомца с господскими манерами и слишком специфическими интересами.
— Барин, — подумал я, шагая по пыльной дороге обратно к городу. — Кто ты? И чего тебе нужно в тульской глине?
Глава 10
Прошло ещё несколько дней, и наступил, наконец, тот самый, что я давно ждал — отдельный семинар у профессора Вольского, о котором, как ни странно, нигде не было никаких официальных упоминаний. Между тем, точное время и место сообщил мне не кто иной, как Вениамин, вот и пригодился.
И так, что-то «новенькое». Как я понял, занятия проходят в той самой аудитории материаловедения, где я уже был. Но, войдя в неё, я не увидел здесь ровным счётом никого, а после университетского гвалта такая тишина вообще казалась мне неестественной. Не понял, «ботаник» вряд ли имел подобное чувство юмора, ему же такое было не свойственно.
Обойдя помещение, я увидел в углу возле доски еще одну неприметную дверь. Тяжелая, из толстых дубовых досок, серая, словно покрытая прахом поколений, а вот петли были смазаны совсем недавно, на металле кое-где поблёскивали капельки масла. Значит, пользуются регулярно. А значит и я там, где надо.
Взявшись за ручку, я с силой дёрнул её на себя. Однако дверь подалась так легко и непринуждённо, что, открывшись, громко ударила по стоящему сбоку стеллажу. Я мысленно выругался. Внутри, в небольшом, но довольно уютном зале, за несколькими столами, сидели больше десятка человек, а профессор Вольский ходил между ними и что-то рассказывал. Профессор даже не обернулся на мой «демарш», лишь обозначил короткую паузу, ровно настолько, чтобы я осознал всю степень своей непунктуальности.
Итак, я оказался последним. Опустился на свободное место в самом углу, совсем рядом с высоким шкафом, где под стеклом дремали окаменелости. И, по привычке, сразу стал оценивать обстановку. Все стены были уставлены стеллажами: где-то покоились покрытые вековой пылью фолианты, где-то выстроилась целая армия колб, пробирок и реторт. В углах, в витринах под стеклом, рядами лежали минералы. Я насчитал не меньше двух десятков образцов, и пара из них те самые, о которых писал прадед Тани: кварц, обсидиан. Сердце на секунду сбилось с ритма.