— Занятно, — согласился Зяба, устраиваясь поудобнее на нарах. Для мастеровых была подготовлена отдельная будка, из бывшего вагончика-бытовки. Небольшая печка в углу, пара нар, да стол со стульями. На две бригады имелось четверо мастеровых. Как ни удивительно, все старше сорока лет.
В основном ремонтировали лопаты, затачивая и подбивая полотна. Реже, топоры и кирки. Еще реже, приходилось ремонтировать обвалившиеся конструкции и что-то подваривать. Тем более, что имелся запас инструмента. Работник притаскивал сломавшуюся лопату, получал новую, а ремонтная группа занималась устранением повреждения. За технику безопасности отвечал отдельно назначенный инженер. Вернее наряд. В бытовке постоянно сидело двое мастеровых, один в наряде ходил по участку где шла работа и смотрел, чтобы народ не убился, еще один руководил постановкой плотин и руководил снятием торфа. Фрезерным способом снятое крошево сразу укладывали в пакеты и оттаскивали в сторону, чтобы оно не мешалось, при выкапывании уже кускового. Тут даже имелся экскаватор. Так что не шибко уж и уставали невольные рабочие. Тем более, что все делалось по советской методике.
Вот тебе план, вот тебе пять лет. Выполняешь пятилетку за три года? Получаешь награду. Выполняешь за год? Получаешь двойную награду. Самые прошареные и работящие успевали не только на паек наработать, но и на дополнительные блага. Так например, для «стахановцев», как их тут в шутку называли автоматчики, была возможность сходить в баню, постираться, а потом, вернувшись в родную камеру, лечь не на грубые нары, а на вполне приличный матрас, укрываясь чистым одеялом. Перед этим даже попив чайку с сушками. По крайней мере, Плотников, работавший на этом участке уже две недели, именно так все и описывал. К мастеровым тут вообще отдельное отношение. Они априори сидят в касте «стахановцев», если при приходе проверяющей группы, а как правило она была сборной солянкой из начальников участков, у мастеровых не было поломанного инструмента, либо они занимались ремонтом оного.
— На седьмом участке, вон, мастеровых позавчера взьебали, — вклинился в разговор, вернувшийся с наряда инженер. Семеныч, в прошлом строитель, занимавшийся колодцами. — Летучка пришла, а так мужики дрыхнут, трое, четвертый на обходе. Так ладно бы просто дрыхли. На столе пузырь стоит. Стойка с инструментом пустая, а у верстака куча лопат и топоров затупившихся. Так их всех троих в карцер на двое суток, на одну гречку и воду. Вон, завтра должны с утра выпустить, грят, на десятый участок переводят. А там, по слухам, жопа та еще. Болото по горло.