Открылся ещё один портал, прямо передо мной. А в следующее мгновение пространство вокруг меня резко сжалось. На долю мгновения я подумал, что мне пришёл конец. Смерть. Но доспех неожиданно вспыхнул, и пространство стабилизировалось.

— Стойте! — воскликнула Вафля и засияла серебром. Её отец и она исчезли, я остался один в тайнике Хаймов.

Руки подрагивали, сердце бешено стучало. Только что меня едва не убили. И не получи я Доспех Ф — погиб бы, определённо. Даже форма Змея Саапу не защитила бы от подобной атаки.

Когда рядом открылся ещё один портал, я был готов к сражению — подготовил клинки и щит. Но в портал просунулась голова Вафли, и она сказала:

— Пойдём, тебя не будут бить. Я защищу.

Хмыкнув, я влетел в портал. В некогда пустой пещере с озером сейчас находилось четверо серебристых Хаймов.

— Знакомься, это мой папа. А это братья или сёстры. Я не уверена.

Я не ответил, напряжённо рассматривая Хаймов.

— Ты избранник триста седьмой? — неожиданно заговорил отец семейства. Причём его речь звучала так, словно он давно уже знает наш язык.

— Я друг вашей дочери, — мне пришлось постараться, чтобы скрыть раздражение.

— И ты хотел нас видеть, избранник моей дочери? — большие глаза Хайма были невинно-честными, но мне кажется, где-то в глубине скрывались лукавство и смех.

Я прикрыл веки. Может, Хаймы — этакие шутники? Именно из-за этого лидер Амфибий проклял коньков? Трикстеры космического масштаба, озорство которых привело к невероятной трагедии.

— Вот приданое, — передо мной открылся небольшой портал. Я рефлекторно подставил ладони, и в них упало шесть Ядер — самые старые и потрескавшиеся из тех, что я видел в тайнике.

— Это достаточная цена, — гордо заявил отец Вафли. — А теперь говори, зачем искал.

Я выдохнул и спрятал Ядра.

— Триста седьмая, ты когда рожать будешь? — раздался незнакомый голос — другой морской конёк тоже научился говорить.

У меня задёргался глаз. Я уже начал сомневаться в своём плане.

— Называйте меня Вафля.

— А что это имя значит?

— Самая красивая, богатая и умная.

— Ого, тогда я тоже Вафля.

— Нет, ты двести первый. Можешь у Виви попросить, он тебе имя даст. Он хорошо знает свой язык.

— Это удивительно.

— Так, тихо! — отец семейства прервал болтовню своих детей. — Человек, ты чего молчишь? Почему у тебя руки дрожат? Ты возбуждён?

Заставив себя успокоиться — это оказалось не так-то просто, — я максимально спокойным голосом заговорил:

— У меня есть предложение. Для всех разумных Хаймов.

— Для начала тебе следует знать, что наша семья — это редкий случай, — серьёзно сказал отец Вафли. — Девиация вида. Большинство Хаймов наполнены гневом и ненавистью ко всему живому.